Вот Раскон был как раз из таких. Цветастый, опасный и на диво злой. Брак понял это далеко не сразу – поначалу фальдиец не выходил за условия сделки, степенно рассказывая о всяком отстраненном – как подбирать надежных людей, с кем и как говорить, чтобы тебя услышали, куда вкладывать кри… А потом калека предложил помериться силами в забойке, чтобы скрасить однообразное путешествие по великой реке – и фальдиец согласился.

Играть с ним Брак ненавидел, во всяком случае поначалу. В отличие от Часовщика, толстяк совершенно не собирался подыгрывать или что-либо объяснять – просто раз за разом громил построения калеки десятками разных способов, усмехаясь в усы в ответ на робкие попытки сопротивления. Брак пыхтел, злился и сдавленно ругался, когда Раскон в очередной раз ломал его коварные планы, попыхивая трубкой и задумчиво разглагольствуя о преимуществах письменных договоров над устными. На третий день, устав биться об эту непробиваемую стену, калека начал задавать вопросы по игре – и внезапно начал получать в ответ то, ради чего и сменял фигурку горжи.

Как строить надежные планы, чтобы удар в спину вышел максимально внезапным и неизбежным. Как сломать построение противника, всего лишь вовремя занеся пальцы над фигуркой и заставив его сомневаться. Как провести крохотный скиммер по самому краю поля, уведя с вражеской половины доски ценную добычу… Раскон постепенно становился словоохотливее, а видя неподдельный интерес Брака – еще и начал подкреплять свои объяснения историями из жизни. Не своей, конечно, имен он не упоминал, как и названий мест – но внимательному слушателю они и не нужны, достаточно наблюдать и сопоставлять. А калека именно этим и занимался, жадно впитывая азы островной науки побеждать до объявления войны. Планы мести Котам, до того весьма расплывчатые, постепенно обрастали скелетом, мясом и кожей.

Раскон прекрасно видел нездоровый интерес Брака, но лишних вопросов не задавал. Лишь гмыкал и усмехался, когда собеседник в очередной раз лез за крохотным металлическим блокнотом и стилом, чтобы внести новые пометки. Когда место для записей у калеки закончилось, фальдиец сходил в подсобку и принес толстый бумажный журнал в неприметном сером переплете, призывно белеющий чистыми страницами.

– Не доверяй свои мысли металлу, – он протянул книгу Браку, сжимая ее толстыми пальцами, – Бумага горит быстрее. А лучше вообще пиши своими закорючками, если сможешь их потом разобрать.

– Спасибо? – вопросительно поднял бровь калека, не пытаясь забрать журнал.

– Две зеленухи, – удовлетворенно кивнул Раскон. – Я сам потом вычту из платы.