Там-то, сидя вечером у костра, усталый, мокрый и перемазанный воском Кандар вспомнил про наследство старика, о чем незамедлительно объявил команде. Один из Жерданов заикнулся было про то, чтобы утопить тяжелый ящик не глядя, но любопытство остальных взяло верх. Дождавшись кивка Раскона, Кандар пережег затянутую хитрым узлом паутинку и откинул крышку, позволяя любопытствующим Правому и Левому заглянуть внутрь, осветив содержимое.

Было там немного, на самом деле. Среди пустых и заполненных крепким спиртным бутылок обнаружился мешочек с туманящей рассудок дурью – от сушеной круксовицы до крохотного пузырька с желтоватым порошком, к которому Везим запретил даже прикасаться. Еще в сундучке лежала аккуратно перевязанная стопка писем и каких-то бумаг, старенький жахатель с треснувшим прикладом, горстка непонятых бляшек разной формы и совершенно неподходящая к таким соседям сабля – длинная, изогнутая, со сложной витой гардой, тускло отсвечивающей золотом и драгоценными камнями.

– Ух, – пробормотал Раскон, вынимая оружие из ящика, – Гхм.

– Республиканская, – заметил Старший Жердан.

Сабля пошла по рукам. Везим нашел крохотную метку мастера где-то у самой рукояти, Кандар морщил лоб, определяя материал клинка, Брак безуспешно пытался прочитать тянующуюся вдоль дола надпись, а братья едва не снесли шест со светильником, когда испытывали какую-то балансировку.

Точку во всем этом поставил фальдиец, успевший к тому времени основательно покопаться в сундуке. Он шумно кашлянул, привлекая внимание, отобрал у Жердана саблю и гулко сказал:

– Утопим завтра утром.

– А письма? – с любопытством спросил Кандар. – Бумаги?

– Их в первую очередь. Не стоит копаться в чужом прошлом, иначе рискуешь оставить там свое будущее. Разбирайте на память, кому что по душе, остальное похороним.

– Надо было сразу, – буркнул Жердан Младший. – Дай саблю, что ли…

Саблю ему Раскон не дал, забрал себе. Братьям досталась часть выпивки, найденные по углам кри и жахатель, Везим разделил с Кандаром интересный мешочек, а Брак долго копался в разноцветных бляшках, пытаясь прочитать крохотные надписи на незнакомом языке.

– Это медали, – пояснил фальдиец, любуясь гравировкой на клинке, – Или ордена, я не разбираюсь. А у меня в руках – офицерский клинок республиканской армии.

– Вспоминая его навыки со скраппером и видя вот это, я удивляюсь, – покачал головой Кандар, – За каким шаргом он вообще дезертировал? С трудом представляю, от какого врага приходится бежать настолько далеко. У них там и воевать не с кем, кроме грызни с пиратами.