Впрочем долго гадать уже не пришлось. На поляну выскочила зареванная девушка. Не видя дороги, она метнулась к старику, но на середине пути силы оставили ее, и она рухнула в траву.

Старик с трудом помог девушке встать и ввел в скит. Измотанная, покрытая синяками и сажей, она твердила что-то об убийстве, но ее слова превращались в такую смоченную в слезах кашу, что Лукьян никак не мог их разобрать. Наконец он усадил ее за стол и силой влил в рот девушки кружку медицинского спирта. Икнув, та немного успокоилась.

Лишь сейчас старик узнал ее. Звали ее Стасей и была она дочерью Полковника - начальника поселкового ополчения. Работала же она библиотекарем и часто выбиралась в заброшенный город в поисках книг. Всегда впрочем под охраной своего брата Святослава.

Все еще плача, девушка начала говорить. Она говорила про какой-то мост, про напавших на них со Святославом сатанистов в черных балахонах и обряд сотворенный теми на капище сектантов. Об убийстве брата, своем побеге и погоне. Потом Стася вновь разрыдалась.

Лукьян успокоил ее. Он говорил много, легко. Говорил, что Всематерь обязательно накажет плохих людей, что ее в обиду он не даст, что у него есть военная рация, и он вызовет помощь.

От пережитого страха и кружки спирта девушку стало клонить в сон. Наконец Стася вздрогнула и тяжело опустила голову.

Когда она заснула, Лукьян уже знал, что делать. В руки привычно скользнул нож: старый, с побуревшей от крови ручкой, но заточенный остро-острою. Хороший верный нож. Лукьян взвесил его в руке, посмотрел на спящую девушку и улыбнулся.

Побитый жизнью желтый милицейский УАЗик появился у дома Лукьяна под утро, когда старик уже отмыл кухню от крови. Двое милиционеров прошли в скит.

Сидящая за столом Стася смотрела на милиционеров с испугом, не веря, что все закончилась. Лукьян, смывал кровь с ножа. На сковороде скворчала нарезанная им свинина.

— Я тут покухарничал немного, — улыбнулся старик. — Девочку подкормил уже, теперь ваша очередь подкрепиться. День тяжелый Всематерь нам послала. Вести о Святославе есть?

— Нашли утром. В сатанинской роще. Зарезанным. Но ты уж поверь, Полковник за сына сквитается. Обложили уже логово сатанистов — вон, слышишь выстрелы? — милиционер внезапно замялся. — Лукьян, ты б пока из скита не выходил. Время горячее. Толпа ведь разбирать не будет, кто сатанист, а кто сектант. Пристрелят еще...

Лукьян махнул рукой.

— Не пристрелят. Я Всематерью заговорен. Меня ни пули не берут, ни осколок. Тут мой скит. Тут мои Боги. Тут и жить мне.

Милиционер зло посмотрел на упрямого старика.