— Короче, — пошатнулся он и показал охранникам идущий к поясу шнур, — сидеть, падлы! Короче, я вас всех буду судить. Сейчас.

Артем сосредоточился, а сидящий рядом Фрост схватился за сердце.

— За что? Ты офигел, что ли, Кузя?

— Ты вообще молчи, — дыхнул на него перегаром «сбитый летчик», — думал мою Викторию без копейки оставить? Ну, так я тебе устрою!

— Какая она твоя? — не понял Фрост. — Медянская за Шлицем уже лет десять!

Нафаня поджал губы:

— Викуля всегда была и будет моей. И вообще, Холодильник, не тебе вякать!

Артем кашлянул и постарался поймать блуждающий взгляд «шахида».

— А мне — можно?

Нафаня на мгновение остановил на нем взгляд, и Артем, стараясь закрепить его внимание на себе, пошевелил плечами.

— Я-то Викторию не грабил. За что меня-то судить? Что скажешь, Кузьмин?

Нафаня моргнул, покачнулся и махнул рукой:

— Все равно тебе — смертная казнь!

— За что? — подался чуть вперед Артем. — Я ведь адвокат, защитник…

Бывший продюсер упрямо поджал губы и попытался найти ответ.

«Ну же… — мысленно подбодрил его Артем, — думай, Кузьмин, думай!»

В такой ситуации надо было хотя бы стащить Нафаню с этих мысленных рельсов, ибо вели они прямиком в преисподнюю.

— Ты же знаешь, что Шлица убил не Бессараб, — впился ему в глаза взглядом Нафаня.

Артем обмер. Нафаня понимал больше, чем можно было ожидать.

— Да, я в этом убежден, — согласился он, — и я прямо указал начальнику следственного комитета…