Вошел русский лейтенант и выразил желание поговорить с руководителем музея. Георга провела его в комнату, он сел напротив стола, откинувшись спиной и серой солдатской скаткой к спинке переехавшей из подвала софы. Разговор шел мирно, негромко, но в темпе:

— Я хочу кое-что у вас спросить. Где «Сикстинская мадонна», где собрание?

— Собрание скульптур замуровано здесь в подвале, а где «Мадонна», мне неизвестно.

— Почему неизвестно?

— Потому что мне было поручено только одно хранилище вне музея, и мы между собой не говорили об этих хранилищах.

— Все произведения искусства останутся в Германии, мы хотим лишь удостовериться, что в хранилищах с ними ничего не случится.

— Я бы вам сказала, потому что я ждала вас. — Легкий жест в сторону софы, ответное понимание в глазах русского. — Но я ничего не знаю.

— Кому же известно о тайниках?

— Референту министерства.

— Где он?

— Этого я тоже не знаю. Возможно, в месте эвакуации министерства, в замке Веезенштайн.

— А замок где находится?

— По дороге в Пирну, к югу от Дрездена.

— Где ваше хранилище?

— В замке Крибштайн.

— И это?..

— У Чопау, в центре Западной Саксонии.

— Вы поедете со мной завтра или послезавтра в Веезенштайн. Сейчас я приведу караул, и мы вскроем подвал. Прошу, держите всех наготове. Как у вас с питанием?

— У нас кончился хлеб. И хорошо бы немного чаю, если можно.

— Чай, к сожалению, не выдается.