— Что случилось? — шепотом спросил Джейсон.

— Пойдем помедленнее, чтобы нас не услышали.

— Патруль?

Проводник пожал плечами:

— Не пойму. Но что-то тут не так.

Продираясь сквозь цепкую лесную поросль под величественной сенью высоченных представителей растительного мира, они замирали при каждом клекоте птицы, сопровождавшемся взмахом крыльев, и, переждав так несколько мгновений, двигались дальше. Шум деревьев наполнял пространство, сверчки тянули свою бесконечную трескучую симфонию, одинокая сова в ожидании отклика оглашала воздух резкими вскриками, маленькие, похожие на хорьков созданьица шныряли в кустах.

Наконец Борн с проводником вышли на опушку. Перед ними расстилался еще один луг, разместившийся на еле приметном скате горы и покрытый столь же густой травой, что и предыдущий, а вдали вздымалась изрезанная по гребню горная круча со склоном, укрытым лесной чащобой.

Но впереди просматривалось и еще кое-что: легкое зарево над верхушками деревьев, взобравшихся на самую, высь. Это был отсвет костра! Того самого!

Борн с трудом сдерживал себя, чтобы тут же не кинуться через поляну в лес и, вскарабкавшись вверх по склону, не броситься к костру. Но он понимал: теперь все зависело от выдержки. Он находился в тех самых местах, которые когда-то так хорошо знал. Что-то возникшее смутно в памяти подсказывало ему, что он должен полностью довериться себе: никто не справится с этим делом лучше, чем он. Главное — терпение. Сейчас он пересечет луг и бесшумно поднимется наверх и там, прячась за стволами деревьев, выйдет к поляне с костром, на которой была намечена встреча. Затаившись в тени, он станет лишь наблюдать в ожидании своего часа. Так не раз приходилось ему поступать и прежде. Возможно, кое-что уже подзабылось, но это вовсе не значило, что он утратил свое мастерство. Как только интересующий его человек покинет поляну, он, подобно кошке, бесшумно крадущейся сквозь лес, пойдет незаметно за ним след в след, пока не настанет удобный момент. Как и в былые времена, он ощутит интуитивно, что далее медлить нельзя, и в следующий же миг противник окажется в его руках!

Мари, на этот раз осечки не будет. Я нахожусь в таком состоянии, что могу действовать теперь с ужасающим меня самого сознанием чистоты своих намерений… Я знаю, это звучит как бред сумасшедшего, но факт остается фактом… Я чувствую себя непорочным даже тогда, когда задыхаюсь от ненависти… По-видимому, все это находит объяснение в моем прошлом… Научили меня ненавидеть три окровавленных тела в реке. А кровавый отпечаток руки на двери нашего дома в штате Мэн научил меня же справляться с этим чувством, дабы оно не смогло верховодить мной и определять все мои поступки… Я редко когда не соглашаюсь с тобой, любовь моя, но и в Женеве, и в Париже ты ошибалась: я действительно убийца!