Победа близка! Совсем близка! От него до убийцы не более фута!

Джейсону казалось, что дыхание оставляет его, когда он метнулся в прыжке. Борн против Борна! Руками, хваткими, как челюсти горной кошки, вцепился он в плечи бежавшего впереди человека, затем, перенеся тяжесть своего тела на пятки, рванул убийцу назад и, вонзив пальцы в плотные мышцы и кости, правым коленом ударил его по позвоночнику. Ярость, охватившая Борна, была столь сильна, что ему пришлось внушать самому себе: «Убивать его нельзя! Он должен жить! В нем — моя свобода! В нем — наша свобода!»

Самозванец завизжал, когда настоящий Джейсон Борн железной хваткой зажал его горло и, свернув голову вправо, стал валить его на землю. Упали они вместе. Продолжая правой рукой сжимать убийце горло, левой, сжатой в кулак, Борн методично бил противника в живот, выколачивая воздух из его слабеющего тела.

Но что это? Да то ли самое это лицо? И если не то, где же тогда оно, то лицо? Лицо из прошлого? Лицо двойника, словно явившегося в день сегодняшний из далекого прошлого, чтобы вновь вернуть его, настоящего Борна, в тот ад, о котором он не хотел бы никогда вспоминать? Так где же оно, то лицо? То, что созерцал сейчас Борн, не имело с тем лицом ничего общего!

— Дельта! — захрипел лежавший под ним человек.

— Как ты сказал? — выкрикнул Борн.

— Дельта! — завопил незнакомец. — Каин — за Дельтой, а Карлос — за Каином!

— Кто же ты, чтоб тебя черти взяли?..

— Д’Анжу!.. Я — д’Анжу!.. Из «Медузы»!.. Мы вместе с тобой сражались в Тамкуане! Но у нас тогда не было имен, одни клички! Ради Бога, вспомни Париж!.. Лувр!.. Ты еще спас мне жизнь в Париже… так же, как спас жизнь и многим бойцам из «Медузы»!.. Я — д’Анжу! Там, в Париже, я рассказал тебе все, что ты должен был знать! Ты — подлинный Джейсон Борн! А тот сумасшедший, что в эту минуту убегает от нас, — всего лишь подделка! Это я создал его!

Уэбб смотрел на искаженное гневом и страхом лицо, на ухоженные седые усы и серебристые волосы на лысеющей голове человека в годах… Ночные кошмары опять возвратились… Он снова в пронизанных тяжелыми испарениями, кишащих паразитами джунглях Тамкуана, откуда не было выхода, и где на каждом шагу их подстерегала смерть… А затем внезапно он перенесся в Париж. Он стоял у лестницы Лувра, залитого ослепительными лучами послеполуденного солнца. И тут прозвучали выстрелы, заскрипели тормоза машин, завизжала толпа…

Он по ошибке схватил не того, кого нужно, а бывшего бойца из «Медузы», который, возможно, снабдит его кое-какими данными, облегчающими разгадку гнуснейшей головоломки!