— Как и я?

— Да. И вам не может быть оправдания. Вы получили хорошее образование, немало пожили за рубежом, о чем можно судить по вашей речи. Где вы учились? В Оксфорде? Кембридже?

— Я — «выпускник» Лондонской школы экономики![159] — не смог не похвастаться Шен Чу Янг.

— Чудесно! Вы до сих пор гордитесь тем, что было в прошлом, как говорят в таких случаях англичане. У вас уже нет ничего за душой. Вы — обычный клоун. Не ученый и даже не ученик, а опасный фанатик, утративший чувство реальности. Болван из болванов!

— Да как смеешь ты говорить мне такое?

— Кай зай жуан![160] — произнес Эхо, повернувшись к толпе. И добавил со смехом, давая понять, что разговаривает с выжившим из ума маньяком: — Шэньцзин бин![161]

— Прекрати! — крикнул человек с мечом.

— Вэй шеме?[162] — с трудом держась на ногах, проговорил француз по-китайски, чтобы ни одно слово не осталось непонятным присутствовавшим здесь последователям изувера судьи. — Своими вздорными рассуждениями о возможности превращения свинца в золото вы приводите этих людей в экстаз! Как сказала та несчастная женщина, вы великий обманщик. О чьем благе заботитесь вы: о своем собственном или этих людей? — Д’Анжу простер выразительно руку в направлении толпы.

— Остановись! Предупреждаю тебя! — завопил Шен по-английски.

— Вы видите? — опять обратился Эхо на мандаринском наречии к пастве кровавого проповедника. — Он не желает разговаривать со мной на вашем родном языке! Он не хочет, чтобы вы знали, о чем мы с ним будем говорить! Не испытывает ли этот жалкий человечишка с большим мечом комплекс неполноценности? Не потому ли он столь безжалостно расправляется с несчастными женщинами, что не способен ни на что иное? Взгляните только на эту круглую, словно тыква, голову с дурацкой залысиной…

— Хватит!

— И на эти глаза — глаза испорченного дурным воспитанием капризного и жестокого ребенка! Как я уже говорил, он не более чем лишившийся разума маньяк. Зачем вы тратите на него свое время? Он не даст вам взамен ничего хорошего!

— На твоем бы месте я остановился! — прошипел Шен, приближаясь к д’Анжу с мечом в руке. — Поверь, они убьют тебя прежде, чем это сделаю я.

— Как-то не верится мне в то, что вы говорите! — ответил д’Анжу на английском. — Гнев ослабляет ваш слух, мсье Пустозвон! Неужто вы не слышали хотя бы пару разочков, как в толпе засмеялись? Я, во всяком случае, слышал это.

— Гоу лэ![163] — заорал Шен Чу Янг, приказывая Эху замолчать, и пролаял затем по-китайски же уверенным тоном человека, привыкшего к тому, что все ему беспрекословно подчиняются: — Тебе придется все же сообщить нам то, что хотели бы мы знать! Игры закончены, мы не будем больше церемониться с тобой! Где находится убийца, с которым ты прибыл сюда из Макао?