Но, как оказалось затем, это все — лишь цветочки, ягодки были впереди. О других, куда более тяжких провинностях злосчастной парочки поведал достопочтеннейшей публике сам судья, заявивший в монотонной манере:

— Вы неоднократно ездили на юг, в Коулун. Бывали там не реже одного-двух раз в месяц. И пользовались неизменно аэропортом Кай-Так. — Фанатик, указывая на подсудимого слева, перешел внезапно на крик: — Ты прилетел назад сегодня в полдень! И прошлой ночью был в Коулуне!.. Да-да, прошлой ночью!.. Ты находился в Кай-Таке! Но прошлой ночью нас предали! И именно в Кай-Таке! — Палач подошел с угрожающим видом к стоявшим на коленях, оцепеневшим от ужаса мужчинам и произнес тоном опечаленного и вместе с тем рассерженного патриарха: — Вы — братья не только по крови, но и по преступной деятельности! Вот уже несколько недель, как нам стало все известно. Ненасытная жадность сгубила вас! Вы мечтали о том, чтобы ваше богатство множилось, словно крысы в прогнившей канализации, и потому вступили в сговор с преступной триадой в Гонконге. При этом вы проявили подлинную предприимчивость и великое трудолюбие! И одновременно крайнее невежество и непростительную глупость! Неужто вы думали, что нам неизвестны какие-то триады и прочие тайные общества и что они ничего не знают о нас? Может, вы полагали, что наши интересы никогда и ни в чем не совпадают? И что они испытывают меньшее отвращение по отношению к предателям, чем мы?

Обвиняемые ползали на коленях по грязи, тряся головами с мольбою во взоре. Судья подошел к тому из них, что был слева, и так резко выдернул кляп у него изо рта, что грубая ткань до крови разодрала ему губу.

— Мы никого не выдавали, великий господин! — завопил несчастный в отчаянии. — Я никого не выдавал! Да, я был в Кай-Таке, но стоял там в толпе. Я хотел лишь посмотреть, господин, как там будет все происходить! Мне было просто интересно!

— С кем в аэропорту разговаривал ты?

— Ни с кем, великий господин!.. Ах да, я разговаривал с клерком. Подтвердил ему, что на следующее утро я улетаю назад. И это все, клянусь духами наших предков! Ни мой младший брат, ни я, господин, ни в чем не виноваты!

— Ну а теперь поговорим о деньгах. Как насчет тех сумм, что вы прикарманили?

— Мы ничего не крали, великий господин! Клянусь вам! Мы, гордясь своей сопричастностью к святому делу, всем сердцем верили в то, что сможем использовать эти деньги на благо истинного Китая! Что каждый юань, заработанный нами, приблизит час победы!

Их ответы взорвали толпу. Слова несчастных были встречены ехидными возгласами, гневными воплями и свистом.