— С какой целью? — спросил фанатик. — Мы даруем ему жизнь, предоставим свободу. У него нет никого из близких, и вообще его мало кто интересует, о чем свидетельствует его досье.

— Я не уверен в этом, — заявил англичанин. — У него есть друг, вместе с которым он служил в диверсионном отряде «Медуза». Он неоднократно рассказывал мне о нем. У них там были еще какие-то условные знаки — своего рода код. Короче, правды от него не дождаться.

— Пресловутая «Медуза» была сформирована из отбросов общества — из людей, способных убить родных своих братьев, если бы только это спасло их собственную жизнь.

Убийца пожал плечами:

— Вы спросили мое мнение, я высказал вам его.

— А теперь давайте поинтересуемся мнением того, кого мы готовы помиловать. — Судья, отдавая распоряжения присным своим, снова перешел на мандаринское наречие. Самозванец, вернувшись к своему дереву, закурил сигарету, Д’Анжу подвели поближе к палачу-проповеднику. — Развяжите ему руки: он никуда не собирается бежать. И снимите повязку со рта, чтобы мы смогли послушать его. Пусть он увидит, что мы способны и выказывать кое-кому доверие, а не только демонстрировать менее привлекательные стороны натуры.

Д’Анжу потряс затекшими руками, затем потер правой рукой свой рот.

— Выказываемое мне доверие столь же впечатляет, как и ваше обхождение с пленными, — произнес он по-английски.

Человек с мечом нахмурил брови:

— Ах да, я и забыл, что вы понимали все, о чем я говорил!

— И даже больше того, — отозвался Эхо.

— Прекрасно! Я предпочел бы поговорить с вами по-английски, чтобы все было между нами. Разумно, не правда ли?

— Между нами ничего нет и не может быть: я стараюсь не иметь дел с сумасшедшими, чье поведение непредсказуемо. — Д’Анжу взглянул на стоявшего у дерева самозванца. — Конечно, много в жизни своей я наделал ошибок, но одну из них я все же надеюсь исправить.

— Вы будете жить, — пообещал судья.

— И как долго?

— Во всяком случае, подольше, чем сегодняшняя ночь. Но сколь именно долго — это уже будет зависеть исключительно от вас — от вашего здоровья и прочих ваших свойств.

— Нет, это вовсе не так. Моя судьба была предрешена, стоило только мне выйти из самолета в Кай-Таке. На этот раз все у вас пройдет гладко, не то что вчерашним вечером. В бэйдцзинском аэропорту не будет ни дополнительных сил безопасности, ни лимузинов с пуленепробиваемыми стеклами. Основными действующими лицами станут только два человека: один, которому предстоит войти или выйти из здания аэровокзала, и другой, вооруженный пистолетом с глушителем или ножом. Как изволил только что выразиться ваш не блещущий умом соратник, я, присутствуя при этом кровавом действе, видел и слышал больше, чем кто-либо другой, уходивший от вас живым. А это значит, что меня уничтожат… Между прочим, если ваш подосланный ко мне под видом пленника соглядатай захочет узнать, почему я не поверил ему, то скажите, что он весьма откровенно проявлял свое любопытство… И, кроме того, что-то уж слишком легко удалось ему снять повязку со своего рта… Не буду скрывать, я бы никогда не взял его в свои ученики. Как и вы, он мастер говорить елейные слова, но туп до крайности…