Парашюты с хлопком раскрылись над ними. И, когда самолет повернул на север в сторону Шеньженя, связывавшие их шестьдесят футов веревки, привязанной к талиям, натянулись на ветру.

Они опустились в один из бассейнов рыбоводческого хозяйства к югу от Лок-Ма-Чу. Борн тут же подтянул убийцу за веревку поближе к себе. Владельцы этого предприятия с негодованием кричали на них с берега прямоугольного водоема. Джейсон вытащил деньги — больше, чем крестьянин и его жена могли заработать за год.

— Мы беженцы! — крикнул он. — Богатые беженцы! Кому какое до нас дело?

До них и впрямь никому не было никакого дела, и менее всего — хозяевам рыборазводни.

— О, спасибо! Благодарим! — повторяли они, благодаря странных существ, в то время как Борн вытаскивал самозванца из воды.

Сняв с коммандос одежду китайского охранника, он связал ему руки за спиной и затем вместе со своим пленником вышел на дорогу, ведущую на юг, в Коулун. Мокрая одежда быстро подсыхала на солнце. Тем не менее вид этих путников мог только отпугнуть водителей тех немногих автомашин, которые при иных условиях взяли бы случайных пассажиров. Эту проблему нужно было решать, причем безотлагательно. Джейсон очень устал. Он едва мог идти. Внимание его постоянно рассеивалось. Один неверный шаг — и он проиграл, а этого никак нельзя было допустить! Тем более сейчас, когда он был так близок к цели!

По обочинам дороги шли в основном женщины. Огромные широкополые шляпы закрывали от солнца задубленные лица. На коромыслах мерно покачивались корзины с товаром. Кое-кто из них бросал любопытные взгляды на взъерошенных европейцев, но только на мгновение: в сюрпризах они не нуждались. Им бы только выжить, ибо это — главное, как говорил весь их жизненный опыт.

Жизненный опыт… «Приглядывайся повнимательнее ко всему, что вокруг, и в конце концов ты найдешь что-нибудь, что может тебе пригодиться».

— Ложись, — приказал Борн убийце. — Здесь, прямо на обочине.

— Что?.. Зачем?

— А затем, что если ты тотчас не ляжешь, то секунды через три дневной свет померкнет для тебя навсегда.

— Я думал, ты решил доставить меня живым в Коулун.

— Сойдет и твой труп, если уж на то пошло. Ложись! На спину! Между прочим, можешь орать благим матом — никто тебя все равно не поймет, а мне ты даже поможешь.

— О Господи, каким образом?

— Все подумают, что тебя сбила машина или еще что-то стряслось в том же роде.

Самозванец лег животом на дорогу, перекатился на спину и уставился в голубое небо. Его грудь резко вздымалась.

— Я слышал, что сказал летчик, — произнес он. — Ты и в самом деле маньяк, черт бы тебя побрал!