— Признаться, нет…

— Экселенц конструирует себе экстремальную ситуацию… — отозвался Связист. — Так я возьму коня с вашего позволения?

— Не подавись!

— Ладья А идет на Ц-3… — проговорил Курт.

— Слон ЭФ-8! — быстро ответил Кадушкин и одновременно королем убил валета, брошенного на стол Марселем.

— Пешка Ц бьет на Б… — подал голос Генри.

— Король А-1! — тут же вскрикнул Связист.

— Ферзь АШ-5… — задумчиво произнес Курт.

— Прошло десять минут, экселенц… — Марсель оторвал взгляд от часов на руке и налил Маэстро полную рюмку водки.

Вот, значит, как развлекался этот безумный человек. Играл три партии вслепую, а еще в карты, да еще с частотою в десять минут пил водку. И кроме того, приказывал Луке отвлекать его от игры разговорами.

— Что же вы умолкли, Лука Васильевич? Я всегда с удовольствием слежу за развитием вашей мысли…

Родовитый граф, который мог бы в наше смутное время чуть ли не претендовать на Российский престол, человек воистину гениальных способностей, рядом с которым «многодел» Цезарь показался бы просто школяром, могучий красавец, он доказывал самому себе, потому что не видел здесь достойных собеседников, доказывал, что способен на все… на эту, в сущности, полную глупость. А имя ему было не граф Растопчин, как следовало бы, а Кадушкин. А профессия его была не дипломат, не искусствовед, не политик, профессия его была — бандит с большой дороги…

— Может, хоть сигару, Лука Васильевич?..

Благодарю… — Лука покачал головой, не в силах отринуть охватившие его мысли. Через минуту он поднялся, пошел к выходу, физически ощущая исходящее от Кадушкина магнитное поле титанического и бессмысленного напряжения. Было в этом что-то невыразимо ужасное, наше, русское.

Лука медленно спускался по лестнице, и не было больше в его душе ни злобы, ни досады. Одна только глубокая, щемящая и непонятная тоска…

Глава шестая. К ВОПРОСУ О ПОХИЩЕНИИ ДЕТЕЙ. ГЕНРИ В РАБОТЕ

Владельцем того самого кафе, которое так аккуратно берег до поры до времени Маэстро, его единственным официантом и поваром был человек по имени Ваган Мелкунян.

Но вот пришла пора, Маэстро отдал приказ, и Ваганом стали «заниматься». Был сделан первый, казалось бы, невинный шаг. На прогулке трехлетней дочке Вагана симпатичный дяденька-иностранец подарил брошку с изображением длинноухого мышонка из мультфильма.

— Я люблю русский дети! — сказал иностранец с самодовольным равнодушием.

А Рита, жена Вагана, не посмела сказать, то никакие они не русские, а нормальные армяне, хотя и не из Армении, а из Ростова, прочем, какое это имеет значение, если все нормально, если поблизости в эту минуту других армян нету, если, извините, за просто так получаешь для ребенка этого прелестного мышонка. Можно согласиться и на русскую!