Ваган много чего наколбасил в своей жизни нехорошего. Но предателем не был никогда. И сейчас, собрав всю свою волю, он неимоверным усилием выхватил из-под стойки длинный источившийся ножик, которым обычно резал бастурму.

Но уже в следующее мгновение он очень неудобно лежал лицом на стойке с едва ли не вывихнутой рукой, а Генри, склонившись к нему, тихо и по-прежнему спокойно говорил:

— Дурак! Ее же убьют! Если не будет моего контрольного звонка, ее же убьют. А ты меня хотел ножиком…

— Я не могу предавать… — проговорил Ваган еле слышно.

— Повторяю тебе, это не яд! И потом, они тебе больше не страшны. Ты их вообще в жизни своей не увидишь!..

Генри, наверное, что-то понял по Ваганову лицу, нажал кнопку автоматического набора и повернул колесико громкости до отказа.

— Папа-а! — услышал Ваган. — Папулечка!.. Раньше дочурка никогда так не звала его, и это особенно потрясло Вагана. С диким ужасом он представил, что там делают с нею…

— Согласен!.. — закричал он. — Согласен! Прекратите! — И вырвал ампулу из рук Генри.

— Достаточно… — тихо сказал тот в трубку и убрал ее в карман.

Глава седьмая. ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

В половине первого, как всегда, очень точно, в кафе явился Бык. Артист любил есть в одно и то же время. Можно сказать, в каком-то смысле режимил. Остальные присоединялись к нему, независимо от того, хотели они есть или нет, поскольку эта была чистая халява, дармовщина, выражаясь еще недавним нормальным языком.

Проклиная себя и одновременно умирая от страха, Ваган дал Быку «приправленную» пиццу, упакованную в специальные коробки, чтобы не остывала в пути.

— Теплая? — спросил Бык на всякий случай.

— Даже горячая…

За спиной Вагана, скрытый занавеской, стоял Генри с маленьким «кольтом» в руке.

— Помидорчиков-огурчиков я закупил, — поделился Бык, потому что у него еще была минута-другая поболтать, — пивка холодного сейчас мне сделают…

Пивная с чешским пивом тоже была «под крышей» у Артиста.

— А сам чего такой кислый? — спросил Ваган, чтобы как-то поддержать беседу. Бык в каком-то смысле считался его товарищем.

— Да-а… — замялся Бык и вздохнул. — Вчера не хватило малость, самогону хватанул у одной сучки, градусов сто, зараза, не меньше, обжег желудок. Да еще закусил чем-то подозрительным, несвежей рыбой, вроде фаршированной — теперь что ни возьму в рот, все назад!

Ваган, посочувствовав парню, проводил его и сразу стал закрывать заведение, нисколько не думая о непроданных шашлыках и пиццах, о неубранном в холодильнике мясе.