– Элен… – сказал он.

Потер глаза, тщетно стараясь приспособиться к яркому свету под потолком гостиной, и улыбнулся. Улыбка вышла невинной, почти ангельской и немного печальной.

Он посмотрел на Элен.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Пойду приготовлю что-нибудь на ужин.

Томми кивнул, не сводя с нее больших печальных глаз. Она вновь спрашивала себя, как случилось так, что женщина, подобная ей – не слишком красивая, полноватая и совершенно запущенная в плане макияжа и всего такого, – влюбилась в парня, подобного Томми. Томми обладал достоинствами, которые оценит любая женщина: юность, дерзость, уверенность в себе, отличная физическая форма, связанная с его профессией, квадратная физиономия, высокие скулы, смелый, прямой взгляд. Парню удавалось сохранять внутреннее достоинство и неколебимое спокойствие даже в этой жуткой ситуации. На первый взгляд ничего выдающегося в нем не было, но твердость взгляда и неторопливость в движениях завораживали. Элен полюбовалась завитками каштановых волос, спадавших на лоб. Она положила сумку на стол и, усевшись перед Томми, уперлась локтями в колени и уставилась на него. Настоящий солдат, подумала она. Молодой воин, способный выстоять в любых условиях. Лишь эта чертова заваруха выбила его из седла, но и теперь он готов возродиться из пепла. «Да, я могу сдаться, – было написано на лице у Томми. – Иногда обстоятельства сильнее меня, но отныне я не собираюсь склонять голову и готов смотреть смерти прямо в лицо». Что ж, его время пришло.

– Что-нибудь случилось, пока меня не было?

Томми затряс головой и тихонько засмеялся. Рана в губе затянулась, и в целом вид у него был более приятный для глаз и чуть менее брутальный. Он указал пальцем в сторону коридора.

– Она там, – прошептал он. Слова словно застревали у него в горле. – Кажется, я не назвал тебе ее имя: ее звали Амира. Она была там, в дверях. Ничего не сказала, только улыбалась несколько часов подряд, а я старался на нее не смотреть, чтобы не испугаться.

– В коридоре? Тебе что, правда померещилась какая-то девушка?

Томми коротко кивнул.

– Потом снотворное подействовало, и я уснул, – продолжал он. – Но знаю, что она ко мне подходила. Когда я уже крепко спал, к моей щеке прикасались ее длинные холодные пальцы. Она хотела, чтобы я потерял контроль. – Томми нагнул голову и снова усмехнулся. – Она пыталась…

– Скажи, она что, умерла после той ночи?

– Она исчезла, а я вернулся в Америку. Много дней пытался ее найти, но было сложно иметь дело с местными после того, что произошло в лагере. Так я никогда и неузнал, жива она или нет. Хотя сейчас получается, что вроде как умерла. Да и не важно это, честное слово, Элен. Мозги у меня натренированы для самых разных ситуаций, и хотя история с марионеткой в плане самоконтроля – полный провал, я понял, с чем столкнулся, и отныне снова могу держать себя в руках. Пусть делает что хочет: ходит за мной, преследует, выскакивает из-за угла. Доктор Фостер сделал все анализы: я чист, как стеклышко. А вы видели, в каком состоянии я был.