Грета разжала челюсти. Ее хвост опустился, голова чуть пригнулась. Такая яростная, почти ненавидящая, вдруг превратилась в испуганную.

Зубы Шарика замерли в сантиметре от ноги Миши, а сам он отскочили назад.

Собаки заскулили и бросились прочь от страшного существа, появившегося рядом с преступником.

Грета остановилась, отбежав на два прыжка, и гавкнула. Что это за животное такое? Грета никогда не видела таких зверей. Может, это новый вид человека? Воняло от него не как от человека, а как от какой-то кровожадной свиньи, которая жрет людей и гадит под себя, как от места, где обнаружили заплесневевший труп, пролежавший в духоте и своих испражнениях несколько дней. Воняло не по-человечески.

– Пошли вон, псины! – заорала мамаша, – че надо? Идите лижите жопу вашим говнюкам!

– Моу… мям… – сказал Миша. Его глаза закатились. Он начал махать руками. Из левой кровь лилась ручьем. Он дернул ногой и снова заорал.

– А вот и сами говнюки подоспели. – сказала мамаша и засмеялась.

Два спецназовца и два кинолога ворвались на сцену. Готовые, выучившие свои роли. Никто из них не волновался. Каждый из них уже в который раз участвовал в подобной операции. Спецназовцы работали вместе не первый год.

Димон Сверчок и Салават, просто Салават. Два ветерана Чечни, два брата по оружию, два ненавидящих всех и каждого парня, в прошлом подвергавшихся критике коллег из-за жестокости. В одной из облав на угонщиков элитных автомобилей убили троих парней, хотя те даже не пытались сбежать. Перехватили их на заброшенной стоянке на окраине города, сломали ноги, избили до смерти. Один из угонщиков прожил неделю в коме, второй умер по пути в больницу, третий скончался на месте.

Сверчок не стеснялся применять силу. Ну подумаешь, сдохли какие-то упыри. Ну и хрен с ними. Кто их хватится? Да и не мог он остановиться, когда кровь бурлила в жилах. Видел цель и давал волю внутренней силе. Та вырывалась и превращала его в кулак правосудия, который давил преступных мошек и комаров. «Просто не надо было сопротивляться», – сказал Димон своей жене, когда она спросила, не псих ли он. Но, конечно, и она тоже получила в глаз. За такие вопросы.

Салават никому ничего не объяснял. А зачем объяснять? Ведь все предельно ясно. Если тебе говорят – надо поймать живым или мертвым, то зачем стараться спасти жизнь преступнику? Салават славился своим чувством юмора, настолько железобетонным, что от него отскакивал даже Меркурий. Кулаки его были сделаны из этого же материала. Кое-кто из бывших друзей – бывших становилось все больше и больше, если он выпивал с ними, прямо как в скандальной рок-группе, – говорил: «Что у пьяного Салавата в голове, то гранит». Он не понимал этой поговорки. Но ему нравилось, как она звучит. Гранит. Что-то очень твердое, а значит, мощное. Он был мощным. Все верно. Все так и есть.