— Газеты умерли, — комментирует Мэтт, нависая над всеми.

— Тогда я буду швыряться игрушечными крокодилами.

— Это подойдет, — нараспев говорит Арлин, будто это колыбельная. — Это подойдет.

31.

Элла моргает, стоя в гостиной миссис Рейлли. Только что она размышляла над какой-то мыслью, но тут же забыла ее. Глаза горят, будто она плакала. Ну что ж, пора возвращаться к… Чем она там собралась заняться? Пообедать?

И тут она замечает тело на полу.

Это дядя Чед.

И сразу вспоминается все остальное.

Ну, по крайней мере большинство.

Кроме самого главного, жизненно важного, связующего звена. Обед из морозилки. Месиво, которое осталось от полицейского, истекающего кровью на ковре миссис Рейлли.

Это как выйти из наркоза. Все еще чуточку нереально. Все еще не доходит.

Наверняка это сотворил кто-то другой.

Она смотрит на руки. Костяшки в синяках, распухли и покраснели. Несколько ногтей сорвано вместе с кожей, сочится кровь.

Она сделала это, но не может ничего вспомнить.

Она помнит, что… хотела это сделать. Но только в мыслях, как самое нормальное существо, загнанное в ловушку.

Итак, значит Ярость.

Вот как это происходит.

Она была здесь, потом ее не стало, потом она снова вернулась в свое тело.

Надо со всем разобраться.

Сперва Элла запирает дверь. Это важно. Отец дома ждет вестей от дяди Чеда, и нельзя, чтобы он проявил любопытство и именно сейчас вздумал зайти в дом. Дверь с внутренней стороны вся в кровавых потеках — но об этом она подумает потом.