Потом она смотрит на…

На то…

На то, что сотворила. На то, что осталось от дяди Чеда.

Он лежит на полу на спине. Вместо головы — мясистая каша из костей, мозгов и крови. Почти ничего не осталось от лица. Рядом лежит расколотая надвое хрустальная конфетница, стекло все в крови. Должно быть, она…

Закаменевшие от времени ириски рассыпаны по темно-синему ковру, как подмигивающие звезды.

В этом человеке, которого она знала и боялась всю жизнь, есть что-то отталкивающее, как будто она смотрит на картину Гойи в музее и знает, что так и было задумано художником, чтоб она смотрела и смотрела. Ее гипнотизируют мельчайшие детали, например лоскут уха и то, как кровь меняет цвет в зависимости от поверхности, на которую попадает.

Трудно сказать, откуда это онемение: она находится в шоке от травмы, нанесенной пониманием того, что делает с человеком Ярость, — или, может, все еще застряла в «дерись, беги или замри»-инстинкте?

Не имеет значения.

Не так уж у нее много времени.

Она раздевается и запихивает одежду в очередной мусорный пакет, спешит в душ, включает воду на максимум и смывает всю кровь, а потом до бесконечности оттирается скрабом. Надевает старую, не очень хорошо сидящую одежду из сумки и понимает, что вся одежда поновее заперта в бабушкином доме за воротами. Вот дерьмо! Надо уезжать отсюда, но домой нельзя, и ходить в этом старье она тоже долго не сможет. Ее текущее положение ужасно по множеству причин, но Элла на полном серьезе совершает набег на шкафы миссис Рейлли, пытаясь найти что-нибудь не совсем мерзкое. Все пахнет стиральным порошком. Абсолютно все не в ее стиле: длинные пышные юбки акварельной расцветки, свободные майки, которые предполагается носить с кардиганом с короткими рукавчиками и оттенять длинной нитью со стеклянными бусинами. Миссис Рейлли была из тех дам, которые любят выглядеть чуточку по-ведьмински.

Элла бормочет извинения призракам кошек и набивает мусорный пакет длинными юбками и туниками их хозяйки, даже берет какие-то отвратительные сабо и сандалии. Похоже, ей теперь придется жить как в видеоигре, подбирая все, что попадется под руку. Одежду и свои собственные вещи она запихивает в старенькую машину миссис Рейлли — чудовищно маленькое авто, но, по крайней мере, на нем можно уехать. Оно заправлено, и, судя по всему, за ним хорошо следили. Двигатель, который давно не работал, заводится с легким треском.

Она то и дело поглядывает на дядю Чеда, пока суетится по дому. Миссис Рейлли умерла, ее дочь Тони тоже либо мертва, либо на карантине, либо вообще не заинтересована в имуществе матери, и поэтому Элла без зазрения совести грабит дом. Она берет с собой в дорогу все, что можно съесть и что не нужно держать в холодильнике. Багажник набивает безалкогольными напитками и водой в бутылках. Забирает из гостевой спальни одеяло и подушку, отыскивает фонарик и аптечку первой помощи в аварийном ящике, собранном на случай ураганов. Берет самый острый нож, который дядя Чед швырнул через всю комнату. И, хотя Элле противно от себя самой, она обшаривает все шкафы старой леди, поднимает все матрасы и даже испытывает некоторое удовлетворение (смешанное с отвращением), найдя пятьсот долларов наличными в ящике для нижнего белья, аккурат между розовыми полиэстеровыми трусами с высокой талией.