* * *

Я будто стала другим человеком. Вроде бы и Эмма Ферн, а вроде бы и нет. Где-то в параллельной вселенной другую Эмму Ферн уж наверняка арестовали. Она вернулась в пляжный дом; Фрэнки качает головой, разочарованно и неверяще; Кэрол увезла скорая помощь, а полицейский кладет ладонь на макушку Эммы Ферн, усаживая ее на заднее сиденье патрульного автомобиля. И, конечно, вокруг тьма-тьмущая телевизионщиков, которые снимают падение знаменитой писательницы во всей его трагичности, и Ник-Гнойник, возможно, приехал тоже и посмеивается где-нибудь в уголке, а Эмму увезли в наручниках и посадили за решетку на очень-очень долгий срок.

Но в этой вселенной, где обитаю я, мы с Фрэнки и Брэдом замечательно проводим время: слишком много пьем (я в особенности) и много смеемся. Я немного перебираю, немного слишком шумлю, но мне действительно весело, и когда я вдруг вижу отражение за раздвижными дверями, сердце замирает, ведь мне кажется, что там Джим, но нет. Это Беатрис, и, как ни удивительно, я рада ее видеть. Мы смотрим друг на друга, а потом я отвожу взгляд.

Я раньше не видела Фрэнки влюбленным, и в душе растет теплое чувство, когда я замечаю, как он поглядывает на Брэда, который стоит к нам спиной и помешивает соус.

— Так приятно тебя видеть, Фрэнки, просто счастье.

Язык у меня слегка заплетается, но ощущения при этом самые приятные. Накатывает волна умиротворения. Такое чувство приходит после того, как удалось под благовидным предлогом проверить каждый уголок дома — «просто хочу убедиться, Фрэнки, что везде порядок. Я бы умерла, если бы ты застал здесь бардак!» — и ничего не найти. Вообще ничего. Кэрол никогда здесь не было. Все это мне просто приснилось. Наверняка так оно и есть.

Фрэнки берет меня за руку и смотрит в глаза:

— Я тоже рад. И еще рад, что ты здесь, Эмма, после всей этой истории с Джимом.

Я громко втягиваю в себя воздух, и Фрэнки извиняется, что поднял неприятную тему.

— Ничего страшного, все нормально, — спешу заверить я. Не хочу, чтобы он обо мне тревожился. Нам ведь так хорошо! Вот бы так всегда и оставалось. Мы втроем — маленькая семья, и я очень люблю их обоих, хоть и знакома с Брэдом всего полчаса. Я лукаво подмигиваю Фрэнки, будто говоря: «Ну какой же ты счастливчик!», и он усмехается на свой застенчивый лад.

— Расскажи, как все сегодня прошло, — просит он.

Я отворачиваюсь и собираюсь с мыслями.

— Вполне достойно. На некоторые вопросы было сложновато ответить, но ты ведь знаешь, какие попадаются читатели.

Он кивает, серьезно, почти торжественно.

— Элизабет Хэллоуэй очень славная, с ней отлично выступать, — добавляю я.