— Здорово! Рад, что все благополучно.

И я улыбаюсь, ведь что тут скажешь? А потом спрашиваю:

— Как у Ника дела?

Фрэнки опускает взгляд.

— Не слишком хорошо.

— Почему?

— Скажем так, пока его принимают не настолько хорошо, как мы ожидали. — Улыбка у него одновременно натянутая и решительная. — Но я пока не буду ничего предпринимать.

Интересно, от радости можно умереть? Похоже, я вот-вот узнаю ответ на этот вопрос, потому что меня просто распирает восторг. Хоть я и стараюсь изобразить взглядом глубокое сочувствие, все силы уходят на то, чтобы не запрыгать от ликования.

— Не понимаю, ты ведь казался таким… как бы сказать? — на языке вертится «очарованным», но я останавливаю себя, — таким полным энтузиазма.

— Ну да, так оно и было. Да и сейчас есть.

— Что-то непохоже.

«Расскажи побольше! — хочется взмолиться мне. — Насколько дело плохо? Давай же, выкладывай!»

— Не понимаю, о чем ты.

— Да ладно! Фрэнки, у меня такое ощущение, что с момента твоего знакомства с этим парнем ты мне его в глотку заталкиваешь. Как вспомню тот обед, так вздрогну! Я решила, ты влюбился в Ника!

Голова Брэда немедленно возникает в кухонном проеме.

— Нет-нет, это просто фигура речи, — заверяю его я.

Брэд улыбается мне во все тридцать два зуба, и голова исчезает.

Я поворачиваюсь к Фрэнки. Он ухмыляется.

— Ты чего это?

— Никак ты ревновала?