Мой палец нажимает кнопку отбоя. Не надо было этого делать. Ни к чему хорошему это не приведет. Теперь я отчетливо понимаю, что мне никто не может помочь. Сандайл меня уже не отпустит. Теперь это представляется мне неизбежным, будто давным-давно предопределенным судьбой. Я попыталась зажить собственной жизнью в большом мире, однако это оказалось слишком тяжело. Стая меня не примет.

Но где-то глубоко внутри во мне вновь сияет тот самый огонек. Сказав Эйже о своей беременности, я на мгновение вернула Колли к жизни.

Джек сидит на полу в нашей комнате. У нее посерело лицо, она выглядит совсем больной.

– Бедная старушка Роб… – произносит она. – Бедную старушку Роб опять держали во мраке неведения. И не открыли бедной старушке Роб ни одного секретика…

– Видок у тебя паршивый, – говорю я.

– Только не надо меня жалеть, ладно? Ты хоть и хорошая, но все равно такая же собака, как я.

– Почему ты мне ничего не сказала?

Мой сверкающий в воздухе гнев опережает меня. До меня вдруг доходит, что я с силой сжимаю ее худенькие плечи.

– Одна из нас заслуживала шанса, – говорит она.

Я отпускаю ее, сажусь на пол, и на меня неожиданно накатывает страшная усталость, превращая меня в куклу с обрезанными веревочками.

– Странно… – произносит Джек. – Это незнание. Я вроде счастлива, но так ли это на самом деле? Вроде испытываю злость, но настоящая ли она? Может, это всего лишь крохотная дырочка в ступеньке лестницы, прореха, которую никто так и не удосужился заделать?

Она изображает пальцами ножницы, делает вид, что режет, и каждый раз, делая следующий воображаемый надрез, прищелкивает языком.

– Чик-чик-чик. Павел первым понял, что я покатилась вниз. Я рассказала ему, что видела мертвых псов. Думала, это призраки. У него тоже были видения. Иногда вставка приводит к такому побочному эффекту, и тогда мозг неправильно обрабатывает эмоционально насыщенные воспоминания, превращая их в галлюцинации. Так или иначе, Павел мне помог.

– Он подсадил тебя на наркотики! – восклицаю я, и к горлу подкатывает тугой комок ненависти.

– Благодаря им я перестала причинять окружающим боль, – отвечает Джек. – Павел сам до этого допер, став первым объектом исследований Фэлкона и Мии. Их доброволец. Ты знала, что в Польше он настоящая знаменитость? Как-то на Рождество прикончил всю свою семью. Мать, отца, бабушку и, по-моему, тетю. А заодно жену и четверых детей. Связал их, а потом по одному целую неделю выносил на улицу. Потом надолго угодил в тюрьму, но даже длительный срок рано или поздно все же заканчивается. Насколько я помню, его дело прогремело где-то в шестидесятых.