Ди видела Мирину в первый раз. Пока Бергер с Норой обсуждали практические вопросы, Ди боролась с искушением погладить Мирину по густым каштановым волосам. Заметив это, Нора сказала:

— Можно, Ди.

Тогда Ди медленно провела ладонью по макушке девочки. Лицо Ди озарила искренняя улыбка.

Потом они попрощались. Нора Стен закрыла за ними массивную дверь. Бергер и Ди услышали, как она запирает на дополнительный замок и, возможно, включает сигнализацию.

Они направились в сторону Кунгсхольмена.

На фоне темно-синего августовского неба Стокгольмское полицейское управление являло величественное зрелище. Историческое здание было освещено и напоминало замок в стиле ампир. Но стоило Бергеру и Ди завернуть за угол, как перед ними предстали довольно скучные архитектурные образцы семидесятых.

Следственный изолятор Крунуберг.

Несмотря на сменяющих друг друга охранников, Ди удалось без особых трудностей провести Бергера до самого внутреннего коридора. Последний охранник заглянул в глазок и кивнул. Ди остановила его, прежде чем он успел отпереть дверь.

Метавшийся по камере мужчина выглядел на удивление знакомым, только бордовой кепки не хватало. Новым был лишь его взгляд — чистый, ясный и — загнанный.

И Ди, и Бергер наблюдали за ним в глазок. Причины его беспокойства не были очевидны. Наиболее вероятным объяснением казалась абстиненция. Иван Гранстрём не так давно избавился от многолетней наркотической зависимости. Прошло еще недостаточно времени, чтобы почувствовать себя уверенно. Но только ли в наркотиках дело?

— Кем хочешь быть? — спросил Бергер.

— У обоих фамилия «Полицейский», — ответила Ди.

— Наверное, будет правильнее, если я возьму на себя роль Злого полицейского, — сказал Бергер.

— Тогда я буду Добрым полицейским, — согласилась Ди.

Они дали охраннику знак отпереть камеру и проскользнули внутрь. Дверь за ними закрылась.

— Все в порядке, Иван, — произнесла Ди успокаивающим тоном. — Это я, Дезире.

— А он кто? — спросил Иван Гранстрём нечетко, но с большим чувством.

— Хороший друг, Сэм. Он хочет поговорить с тобой. Как я уже сказала, все в порядке, не волнуйся.

— Вы не имеете права задерживать меня более чем на двадцать четыре часа.

— У тебя устаревшие сведения, Иван. Переговоры по поводу подследственных — сложная штука.