— Не знаю, понимаете ли вы, что значила моя работа в «Свободе». Как надо мной издевались. Типа, Иван Грозный подтирает блевотину. Те дни, когда меня не побили и не нассали на меня, можно сказать, были счастливыми. Самый страшный — этот Полковник. Как же я его ненавижу. Как-то ночью он вышел из туалета в «Свободе», схватил меня за волосы, затащил в кабинку и заорал: «Думаешь, ты так должен выглядеть?» Унитаз был весь засран, у кого-то явно случился понос. Он окунул меня лицом в дерьмо и удерживал до тех пор, пока я не блеванул прямо под воду. Я услышал, как он произносит надо мной: «Я знаю, тебе это нравится».

Бергер пристально смотрел на Ивана. Этот человек просто прислуживал настоящему злу. Не удивительно, что он начал употреблять наркотики.

— Кто такой Полковник? — спросил наконец Бергер.

— Начальник «Свободы», — пробормотал Иван. — Самый жестокий человек на свете.

— Надя тоже там была? — спросил Бергер.

— Надя была одной из лучших, — ответил Иван. — Она мне еще там понравилась, но не думаю, что она меня замечала. Хотя, когда мы встретились снова в больнице, она меня вспомнила…

— Когда вы встретились, ты ведь был наркоманом?

— Ей надоело, что я все время под кайфом. Она решила, что сможет помочь мне. Если я захочу.

— И ты захотел?

— У нее была компания приятелей. Юлию я узнал. Черт, так странно. В «Свободе» Юлия была ужасно буйной, я удивился, что она вообще жива. Еще там была Отилия, Гитта. Как в странном сне. И какой-то психолог, Рита. Такая деятельная дамочка. Она тут же устроила меня в реабилитационный центр. И на этот раз я излечился полностью. Эти женщины, мои ангелы, спасли мне жизнь. Вытащили меня из дерьма.

Отилия, с грустью подумал Бергер. Но сейчас было не время отвлекаться.

— Ну, а теперь признавайся, каков ваш план, Иван. Тебе ведь явно многое известно.

Иван Гранстрём помолчал. Он не отрываясь смотрел на Бергера. Потом произнес:

— Я не понимаю, о чем…

Иван прервался на полуслове, а Бергер тем временем судорожно придумывал сюжет для последнего действия.

— Ты знаешь, где сейчас твои ангелы, — произнес он.