— Ты тоже стала жертвой Свободы и Полковника. Разумеется, по сравнению с другими, тебя это задело лишь по касательной, но мы рассчитывали на четверых. Юлии, как ты знаешь, больше нет.

— То есть ты собираешься отдать мне четверть моих собственных пенсионных денег?

— Это ты отдашь три четверти, — возразила Рита Олен, — компании женщин, которые в высшей степени этого заслуживают. Если рассуждать так, будет легче. Получается примерно пятьдесят миллионов крон на человека. В качестве пенсионных накоплений должно хватить?

Молли молчала. Глядела в потолок. Такого она не ожидала.

Не ожидала она и того, что деньги начнут пахнуть. От всего этого дерьма исходил запах торговли людьми, преступлений на сексуальной почве, нелегального оружия, наркотиков и нищеты. Сможет ли она построить свое дело на таком основании? Самооборона для женщин на деньги от издевательств над женщинами? Что-то здесь хоть и привлекательно парадоксальное, но насквозь гнилое.

— Я даже не знаю, откопал ли С. потом эти деньги, — сказала она.

— Зато я знаю, — ответила Рита. — Мы знаем.

— Потому что Полковник тоже охотится за ними?

— Они лежат там, где ты их зарыла, Молли. Чем быстрее ты расскажешь, тем больше у нас шансов их опередить.

— Не думаю, что вы поделитесь со мной деньгами, — сказала Блум. — Зачем отдавать пятьдесят миллионов полицейскому?

— Как я уже сказала, ты тоже жертва, Молли. Где деньги?

— Черта с два. Я не доверяю тебе, Рита. Ты слишком часто лгала и слишком грубо злоупотребляла своим положением. Если я все расскажу, вам ничто не мешает тут же меня убить. Чтобы это дело выгорело, надо спрятать все концы в воду.

— Ты всерьез думаешь, что мы собираемся убить тебя? — спросила Рита Олен с некоторым удивлением.

— Ты же не можешь оставить следы.

— Точных координат тайника у тебя нет, Молли, навигаторов четырнадцать лет назад еще не было. А поскольку деньги, скорее всего, зарыты где-то глубоко в лесу, то, чтобы найти точное место, нам понадобишься ты.

— Вот там-то вы меня и убьете.

Впервые Молли увидела, как Рита теряет самообладание. Выражалось это не в жестах или других явных проявлениях гнева, а скорее в поджатых губах и жестком взгляде.

— Ты не слышала, что я сказала? — глухо произнесла она. — Речь идет о компенсации для жертв насилия. Жертв, которые стали моими друзьями. Хочешь, чтобы я подробно описала все, чему они подвергались год за годом? Хочешь детального рассказа о самых страшных издевательствах и унижениях? Хочешь знать, что происходит за кулисами шведского феминистского великодержавия? Как жадные до власти мужчины вымещают свою фрустрацию на купленных, как они считают, женщинах? Хочешь знать, с какими именно травмами живут Надя, Отилия и Гитта? И чьи останки делят могилу с Юлией?