Он немного постоял, облокотившись о перила и глядя на прозрачную воду. Он видел снующих туда-сюда рыбок, видел обычные, зеленые от водорослей камни, а потом заметил еще кое-что. У самого дна колыхалась черная пластиковая пряжка. Бергер наклонился, чтобы рассмотреть получше, но ничего не вышло. Тогда он спустился на пару ступенек по лесенке, ведущей в воду. Присев над самой водой, он увидел плавающий под мостками предмет.

Слинг.

А под слингом — сумка, переделанная в маленькую переноску для ребенка. Сверху на слинге лежало что-то непонятное.

Что-то, удерживающее слинг и переноску под водой.

Что-то тяжелое.

Как грудной ребенок…

Хотя у Бергера перехватило дыхание, он не колебался ни секунды. Он прыгнул в воду и подплыл под мостки. С замиранием сердца от рванул на себя весь сверток из ткани и наконец увидел, что лежит в слинге.

Увидел.

Большой степлер из его кабинета.

Закинув мокрые тряпки на мостки, Бергер начал судорожные поиски в воде. Никаких больше следов Мирины.

Когда он выбрался на мостки сам, там стояла Блум. Она присела над горой ткани, с которой стекала вода. Приподняла мокрый слинг. В утреннем небе разлился ее протяжный стон.

Бергер продолжал стоять на месте. Он не знал, как ему толковать находку. Чувствовал себя парализованным.

Подняв степлер, Блум произнесла не своим голосом:

— Они убили ее вот этим.

Это был один из вариантов. Но не обязательно единственный.

Он должен думать именно так.

Бергер приобнял Блум за плечи и отвел ее в дом, подальше от крошечной постели Мирины.

Они остановились посреди гостиной, не понимая, как жить дальше.

Вдруг послышался какой-то звук.