Я бы никогда не решил повторить за тобой, если б не наблюдал за тем, как все происходит. Даже если б со мной поступили так, как поступили с тобой. Но это не означало, что я не мог извлечь из этого что-то хорошее. Думаю, по скользящей шкале морали я был бы где-то посередине. Большинство людей оценили бы ситуацию и пришли бы к тому же решению, если б были честны. Хотя трудно быть честным — вот почему мне становится легче, когда я изливаю тебе душу. Знаю, ты никогда ни с кем не поделишься этим. Это вынужденное доверие, которое лучше, чем обычное.

Я уже устал все это записывать, так что попытаюсь закончить. Теперь ты знаешь большую часть моей истории. Или столько, сколько тебе следует знать. Я наблюдал, как ты продолжаешь следовать своему плану. С Джанин ты зашла далековато. Не возражаешь, если скажу, что от описания ее смерти мне поплохело? Опять же, меня там не было (ты улетела так внезапно, а я не мог так быстро оформить отпуск), но я скоро узнал об этом от Саймона. Я все еще не до конца понимаю, почему ты отпустила Лару — она казалась мелкой сошкой? Меня, конечно, не было рядом с Бриони, но мне очень понравилось, как ты покончила с этим (ну, с ней). Забавно и эффектно. Именно тогда Саймон действительно начал раскисать. Он любил Бриони. Думаю, Джанин наскучила ему уже давно, и результат этого — мы. Но Бриони была его единственным ребенком. Настоящим. Он странно старомоден для продукта современного мира. Брак, дети, репутация — все это имело огромное значение для Саймона. И какой бы противной она нам ни казалась, он любил свою дочь. Помимо боли от потери, у него появилась паранойя. Хотя это слишком громкое слово, раз уж кто-то и правда хочет избавиться от тебя. Он вызвал меня к себе домой и усадил на диван, задернув шторы, время от времени вставал и маниакально расхаживал по комнате. Он неоднократно говорил, что кто-то убивает его семью. Он был в полиции, нанимал охрану, обращался в службы. Никто ему не верил, что, думаю, ты можешь считать комплиментом. Все думали, это просто серия неудачных совпадений — «Дейли Мэйл» опубликовала разворот на двух страницах «Несчастье магната», в котором перечислялись все испытания, выпавшие на долю семьи Артемис. Но тот факт, что никто не воспринимал его всерьез, сделал Саймона еще более настойчивым. Он полагал, это было дело рук какого-нибудь бизнесмена. Не сказал, кого, но у него явно был кто-то на примете, потому он боялся.

В то время я вошел в роль послушного сына. Спал в доме в Хэмпстеде, Саймон будил меня по несколько раз за ночь, чтобы перечислить покушения на него. Это всегда была бредятина — человек, который, как он думал, слонялся у главных ворот, или машина, припаркованная слишком близко ко входу в офис. Он просто искал знаки. У него сердце уходило в пятки от каждого скрипа окошка. Не то чтобы окна в его доме были скрипучие, — старые уже давно демонтировали и заменили прочным двойным стеклопакетом.