После нескольких часов, потраченных на то, чтобы узнать больше о твоем аресте, я услышал, как Саймон кричит на меня из гостиной, и мне пришлось прерваться. Я не слишком беспокоился о том, что он увидит новости о тебе, так как к этому времени практически жил на планете паранойи и ярости. В таком состоянии он бы скорее смотрел видео на ютубе об инопланетянах, чем читал громкие заголовки. Я провел два отвратительных дня с нашим отцом на его вилле, где он нюхнул лошадиную дозу кокаина и отказался открывать шторы на случай, если кто-то наблюдал за домом. Его охрана осталась снаружи, опасаясь его вспышек гнева, а бедная экономка, которой не сказали о нашем приезде, убежала в свою комнату после броска вазы ей в голову, когда Саймон обнаружил не застеленные кровати. Были только я и он. Каждый раз, когда я пытался удалиться в другую часть дома, он следовал за мной, разглагольствуя о заговоре и настаивая на том, что «мы должны помешать ублюдкам». Я продолжал говорить себе: «Давай, Гарри, еще несколько дней, и семья получит полмиллиона фунтов», но, скажу тебе, дни были очень длинными. На третье утро я проснулся и обнаружил, что Саймон стоит над моей кроватью с налитыми кровью глазами и разорванной рубашкой. Он явно не спал всю ночь, и от него воняло виски.

— Мы уезжаем отсюда. Здесь есть камеры. Яхта ждет, возьми себя в руки, сынок.

Я чуть было не возмутился от этого «сынок», с грустью думая о моем дорогом Кристофере, но Саймон уже ушел, схватив чемодан и хлопнув дверью.

Яхта была просто чудовищной. Никогда в жизни не видел ничего подобного и надеюсь, больше никогда не увижу. Причудливый плавучий караван, вот как она выглядела. Вся из хрома и стекла, совсем не похожая на настоящую лодку. К счастью, оказавшись на борту, Саймон расслабился и вырубился на диване на весь день, а проснулся только к ужину. Мы ели практически в полной тишине, пока он бокал за бокалом опустошал «Шик Шаби» — вино с его собственного виноградника, как он сказал, пока я пытался скрыть отвращение. Способно ли что-то говорить о человеке красноречивее, верно, Грейс? Моя рука начала подергиваться, когда мы ели десерт, и я попытался успокоиться, встревоженный этим новым развитием событий. Саймон заметил это и рассмеялся. Сказал, я слишком хрупкий для большого парня. Я ничего не ответил, мое сердце колотилось, а в ушах гудело. Когда все закончилось и он изрядно распалился, он велел капитану подготовить катер. Тот, явно чувствуя, что Саймон не в настроении спорить, поспешил прочь, но матрос, убиравший со стола, поднял глаза в мою сторону. Я попытался отвлечь отца, сказав, что не в настроении для экскурсии, но он раздраженно отмахнулся от меня.