Могилу обнаружат не сразу; прилив лишь слегка размоет песок возле маленькой лагуны. Так и останется неясным, кто первым учуял нечто в струях ветра – то ли птицы-падальщики, то ли бродячие собаки; но к тому времени Нэнси будет уже далеко.

Она подождала, пока солнце поднимется над пальмами и затопит белым светом пляж, – понадобилось всего лишь несколько минут под его лучами, чтобы влажный песок могилы высох. Пальмовой ветвью Нэнси замела все следы от коттеджа до могилы; затем, прихрамывая, двинулась в путь. Было еще утро, когда она покинула Анджуну. Ей показалось, что она набрела на какой-то изолированный островок сумасбродов, когда увидела обнаженные тела загорающих и купающихся, что на этих пляжах было чуть ли не давней традицией. Из-за болезни она только теперь стала открывать для себя эти места.

В первый день с ее ногой было не так уж плохо, но ей пришлось пройти через весь Калангут, после того как она подложила на автостанции паспорта. Ни в Мене, ни в Варме не было ни одного врача. Кто-то сказал ей, что говорящий по-английски врач остановился в отеле «Конча», но, когда она добралась туда, врач уже съехал. В «Конча» ей сказали, что англоязычный врач есть в Бага в отеле «Бардез». На следующий день она туда и отправилась, но ее выставили за дверь, – к этому времени на ноге началось воспаление.

Когда Нэнси вылезла из ванны после бесконечного мытья в номере доктора Даруваллы, она не могла вспомнить, сколько дней прошло после убийства – два или три. Однако она сделала явную ошибку, сказав доктору Дарувалле, что отправится в Бомбей на пароме, – это было неумно с ее стороны. Когда доктор и его жена помогали ей устроиться на столе на балконе, они приняли ее молчание за страх перед небольшой хирургической операцией, однако в этот момент Нэнси обдумывала, как ей исправить свою оплошность. Она чуть вздрогнула от обезболивающего укола и, пока доктор возился с осколками стекла, спокойно сказала:

– Знаете, я решила не ехать в Бомбей. Лучше поеду на юг. Сяду на автобус из Калангута в Панджим, а после в Маргао. Хочу добраться до Мисора, где готовят фимиам – слышали? А затем – в Кералу. Как вам такой план? – спросила она. Ей хотелось, чтобы доктор получше запомнил ее липовый маршрут.

– Я думаю, что у вас весьма амбициозные планы! – сказал доктор Дарувалла.

Он извлек из ее ступни на удивление большой кусок стекла в форме полумесяца; вероятно, это от толстого дна бутылки из-под кока-колы, сказал ей доктор. Вытащив осколки, он продезинфицировал мелкие порезы, а большую рану закрыл марлей с иодофором[66]. Доктор Дарувалла также дал Нэнси антибиотик, который взял с собой в Гоа для своих детей. Через несколько дней ей следовало обратиться к врачу, а если начнется покраснение вокруг раны или лихорадка – то немедленно.