Нэнси его не слушала – она волновалась насчет того, как заплатить доктору. Вряд ли было бы правильным попросить, чтобы он развинтил дилдо, да и выглядел доктор не настолько сильным. Фаррух же на свой лад тоже подумывал об искусственном члене.

– Я не могу много заплатить, – сказала доктору Нэнси.

– Я вовсе не хочу, чтобы вы мне платили! – ответил Дарувалла. Он дал ей свою визитную карточку; просто по инерции.

Нэнси глянула на нее и сказала:

– Но вы же слышали, я не собираюсь в Бомбей.

– Я знаю, – ответил Фаррух. – Но если вы почувствуете, что у вас начинается лихорадка, или снова воспалится рана на ноге, вы должны позвонить мне, где бы ни находились. Или, если вы обратитесь к врачу, который вас не понимает, пусть он позвонит мне.

– Спасибо, – поблагодарила Нэнси.

– И не ходите пешком больше, чем нужно, – посоветовал доктор.

– Я поеду на автобусе, – подчеркнула Нэнси.

Когда она, прихрамывая, направлялась к лестнице, доктор представил ее Джону Д. Она была не в том состоянии, чтобы знакомиться с таким красивым молодым человеком, и, хотя он был весьма вежлив – даже предложил помочь спуститься по лестнице, – Нэнси чувствовала себя чрезвычайно уязвимой рядом с ним, по-европейски вышколенным. Он не выказал ни малейшего сексуального интереса к ней, и это больно задело ее – боль в ноге и то была слабее. Но она попрощалась с доктором Даруваллой и позволила Джону Д. отнести ее вниз; она знала, что она тяжелая, но он выглядел сильным. Ее охватило желание поразить его. К тому же он уж точно мог развинтить фаллоимитатор.

– Если вам нетрудно, – сказала она ему в холле отеля, – не могли бы вы мне помочь? – Она показала ему на дилдо, торчащий из рюкзака. – Кончик откручивается, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – У меня просто на хватает сил.

Она продолжала рассматривать его лицо, когда он взял большой член обеими руками. Она запомнит, насколько он был спокоен.

Как только он сделал один поворот, она остановила его.

– Этого достаточно, – сказала она. Ей не хотелось, чтобы он увидел деньги. Ее разочаровало, что он оставался абсолютно невозмутимым, но она решила продолжить игру. Она решила, что будет смотреть ему в глаза, пока он не отведет взгляд. –  Я собираюсь вас пощадить, – проворковала она. – Вы ведь не хотите знать, что там внутри.

Она будет помнить его по этой непроизвольной усмешке, поскольку Джон Д. был актером задолго до того, как стал Инспектором Дхаром. Она будет помнить эту усмешку, ту самую, которой Инспектор Дхар позже охмурит, как фимиамом, весь Бомбей. И именно Нэнси пришлось отвести взгляд – и это она тоже будет помнить.