Пока Рахул раздевался, доктор отдернул пострадавшую ногу и прижал к себе, подальше от страшного мира. Он скрючился в гамаке под противомоскитной сеткой, поскольку с ужасом видел во сне, как к нему приближаются посланники из Ватикана, чтобы отправить в Рим его руку. В тот момент, когда Фаррух силился закричать от ужаса перед предстоящей ампутацией, Рахул пытался найти лазейку в таинство противомоскитной сетки.

Рахул решил, что самое лучшее, если, проснувшись, Джон обнаружит свой нос между его, Рахула, грудей, поскольку именно это последнее творение Рахула считалось самым привлекательным. Но затем, полагая, что молодой красавец, скорее всего, уже возбудился от странного сосания и покусывания пальца его ноги, Рахул подумал, что в решительных действиях будет больше проку. Но о каких решительных действиях могла идти речь, если Рахул так пока и не решил загадку проникновения в противомоскитную сетку, что было крайне неприятно. И именно в этом непростом пункте намеченного Рахулом совращения Фаррух наконец обрел голос, чтобы выразить свои страхи. Рахул, узнавший голос доктора, отчетливо услышал, как доктор Дарувалла воскликнул: «Я не хочу быть святым! Мне нужна эта рука – она очень хорошая рука!»

В холле коротко пролаяла собака мальчика, и тот опять стал с ней разговаривать. Насколько Рахул любил Джона Д., настолько же он ненавидел доктора; разумеется, его ужаснуло, что он ласкал ступню доктора, и его чуть не затошнило, оттого что он сосал и кусал большой палец докторской ноги. В полном смятении чувств Рахул торопливо оделся. На его языке оставалась горечь от пудры «Кутикура», и, спустившись по лозе, он сплюнул – в ответ тут же залаяла собака. На сей раз мальчик открыл двери и стал тревожно вглядываться в туман, расстилавшийся над пляжем.

Мальчик слышал, как доктор Дарувалла кричал с балкона:

– Людоеды! Католические маньяки!

Даже неискушенному индийскому мальчику эти слова показались какой-то устрашающей комбинацией. Затем у входа в холл снова зашлась лаем собака – это вдруг из темноты появился Рахул.

– Подожди, не закрывай! – сказал Рахул.

Мальчик впустил его и протянул ключ от номера. На Рахуле была свободная юбка, которая легко надевалась и снималась, а также ярко-желтая открытая блузка, позволявшая мальчику искоса глянуть на красивые груди. В другой раз Рахул взял бы его лицо обеими руками и прижал к груди, а затем поиграл бы с его маленьким пенисом или поцеловал бы мальчика, засунув язык ему в рот так глубоко, что мальчик подавился бы. Но не теперь. Рахул был не в настроении.