В темноте – не говоря уже о том, что он был ослеплен собственным неуемным желанием, – Рахул совершил ошибку. Спящее под противомоскитной сеткой тело источало приятный аромат. А на цвет кожи, видимо, как-то влиял лунный свет. Возможно, только благодаря лунному свету Рахулу показалось, что Джон отрастил маленькую бородку. Что же касается пальцев высунутой ноги доктора, то они были крошечными и безволосыми, и сама стопа маленькой, как у юной девушки. Рахул нашел, что подошва стопы умилительно мягкая и мясистая, и представил себе, что у подошвы невинный розовый цвет по сравнению с гладкой смуглой лодыжкой.

Рахул опустился на колени перед маленькой стопой доктора. Он погладил ее своей крупной рукой, потерся щекой о свежепахнущие пальцы ноги. Разумеется, его бы ошарашило, если бы доктор Дарувалла воскликнул: «Но я не хочу быть чудом!»

Дарувалле снилось, что он – Франциск Ксаверий, которого выкопали из могилы и привезли, вопреки его воле, в храм Милосердного Иисуса в Гоа. А точнее, ему снилось, будто он – чудом сохранившееся тело Франциска Ксаверия и все, что с ним хотят сделать, также против его воли. Но несмотря на весь ужас происходящего, Фаррух во сне не мог озвучить свои страхи – он настолько перегрузил себя пищей и вином, что был вынужден страдать молча, пусть даже предвидел, что какой-то сумасшедший паломник вот-вот откусит его палец. В конце концов, эта история была ему известна.

Рахул провел языком по подошве ароматной стопы доктора, крепко отдающей пудрой «Кутикура» и чуть-чуть чесноком. Поскольку нога доктора Даруваллы оказалась единственной его частью, не защищенной сеткой, то Рахул мог выказать свое необоримое влечение к великолепному Джону Д. только тем, чтобы поместить в свой теплый рот большой палец правой стопы, принадлежащей якобы Джону Д. Затем Рахул стал сосать палец с такой силой, что Дарувалла застонал. Поначалу Рахул боролся с желанием укусить задергавшийся палец, однако не выдержал и стал медленно сжимать зубы. Затем он еще раз переборол подспудный импульс укусить сильнее – разжал зубы, но после снова укусил, и крепко. Рахулу трудно было удержаться, чтобы не зайти слишком далеко – чтобы не проглотить доктора Даруваллу целиком или по кусочкам. Когда он наконец выпустил ногу доктора, оба – и Рахул, и доктор Дарувалла – с трудом переводили дыхание. Доктору приснилось, что одержимая женщина уже нанесла ему урон – откусила святую реликвию в виде пальца ноги – и теперь его нетленного тела стало трагически меньше, чем когда оно было похоронено.