Далее отец Сесил отнес к досужим домыслам рассуждения отца Джулиана о том, что Мартин Миллс выбрал Святого Алоизия ради покаяния и наказания собственной плоти. И в самом деле, отец Джулиан был не прав. Если бы отец настоятель знал истинную причину, почему Мартин Миллс стал послушником в Святом Алоизии, он бы действительно заволновался, поскольку Мартин Миллс выбрал новициат в Святом Алоизии исключительно из-за того, что находил в себе общее со святым Алоизием Гонзагой[71], этим пылким итальянцем, который в своем истовом целомудрии доходил до того, что после постоянных обетов отказывался видеть собственную мать.

Это был любимый Мартином Миллсом пример «заточения чувств», к чему стремится каждый иезуит. Согласно Мартину, сама идея больше никогда не увидеть собственную мать была достойна восхищения. В конце концов, его матерью была Вероника Роуз, и отказать себе хотя бы в прощальном взгляде на нее – это, несомненно, соответствовало его иезуитской цели держать под контролем свой голос, свое тело и свою любознательность. Мартин Миллс весьма контролировал себя, и как его благочестивые намерения, так и жизнь, подпитывавшая их, были пронизаны таким фанатичным рвением, о котором отец Джулиан даже не подозревал.

А теперь брат Габриэль, этот семидесятипятилетний собиратель икон, потерял письмо схоласта. Если они не знали, когда прилетает новый миссионер, как они могли встретить его?

– В конце концов, – сказал отец Джулиан, – мне кажется, что наш Мартин любит вызовы.

Отец Сесил подумал, что со стороны отца настоятеля это жестоко. Прибыть в Бомбей ночью в мертвый час, в аэропорт Сахар[72], где приземляются самолеты международных рейсов, а затем найти дорогу к миссии, которая будет заперта и практически недоступна до первой утренней мессы… Это было почище любого прежнего паломничества миссионера Мартина Миллса.

– В конце концов, – сказал отец Джулиан с характерным для него сарказмом, – святому Игнатию Лойоле удалось найти дорогу в Иерусалим. И никто не встречал его самолет.

Это несправедливо, подумал отец Сесил. И позвонил доктору Дарувалле, чтобы спросить, не знает ли он, когда прибывает Мартин Миллс. Но старший священник пообщался лишь с автоответчиком, а сам доктор Дарувалла ему не позвонил. Так что отец Сесил помолился за Мартина Миллса в общем и целом. А в частности отец Сесил помолился, чтобы первая встреча со страной по прибытии в Бомбей стала не слишком травматичной для миссионера.

Брат Габриэль также помолился за Мартина Миллса в общем и целом. А в частности брат Габриэль помолился, чтобы все-таки найти потерянное письмо схоласта. Но письмо так и не нашлось. Задолго до того, как доктор Дарувалла стал засыпать, в самый разгар его мысленных поисков кинозвезды, которую напоминала ему вторая миссис Догар, брат Габриэль отказался от попыток найти письмо, лег в постель и тоже закрыл глаза. Когда Вайнод отвез домой Мюриэл, размышляя вместе с исполнительницей экзотических танцев о гнусности клиентуры «Мокрого кабаре», отец Сесил перестал молиться, а потом тоже заснул. И вскоре после того, как Вайнод заметил, что в спящем городе объявлен выход на экраны кинофильма «Инспектор Дхар и Башни Молчания», отец Джулиан запер ворота монастыря, ворота гаража для школьного автобуса и ворота от входа в церковь Святого Игнатия. И вскоре после этого отец настоятель также крепко заснул.