В келье нового миссионера последняя противомоскитная спираль выгорела незадолго до восхода. Комары появились вместе с ранним серым светом утра и исчезли с первым выдохом жаркого дня – все, кроме одного, расплющенного Мартином Миллсом на белой стене над кроватью. Он убил его скатанной в трубку газетой «Таймс оф Индиа» после того, как комар напился крови; кровавое пятно на стене бросалось в глаза и располагалось лишь на несколько дюймов ниже висевшего там распятия, создавая жутковатое впечатление, что это кровь Христа обрызгала стену.

По своей неопытности Мартин поджег последнюю противомоскитную спираль слишком близко к своей койке. Когда он шарил рукой по полу, его пальцы, должно быть, угодили в осыпавшийся пепел. Затем в кратком и беспокойном сне Мартин коснулся своего лица. Это было единственным объяснением его странного вида, когда он глянул в висящее над раковиной зеркало. Лицо его было покрыто пеплом, как будто он решил пошутить по поводу Пепельной среды[85] или как будто по каморке прошелся призрак и пощупал его. Мартин воспринял это как своего рода ироническое благословение, а еще в таком виде он походил на кающегося лицемера.

Заполнив водой раковину для умывания и смочив лицо перед бритьем, он взял в правую руку бритву, а левой потянулся за небольшим кусочком мыла. Это был неровно выщербленный кусок с таким сине-зеленом отливом, что в серебристой мыльнице было видно отражение схоласта. Но мыло оказалось ящерицей – она прыгнула Мартину в волосы раньше, чем он коснулся ее. Рептилия пробежала по голове миссионера, изрядно напугав его. С макушки Мартина ящерица перепрыгнула на распятие над койкой, затем с лика Христа припустила в щель между приоткрытыми планками жалюзи, сквозь которые лучи низко висевшего солнца ложились полосами света на пол кельи.

Пытаясь сбросить ящерицу с волос, оторопевший Мартин Миллс полоснул бритвой себе по носу. Неприметный ветерок шевелил пепел от противомоскитной спирали, и миссионер наблюдал за тем, как капли крови падают с него в раковину, полную воды. Он давно отказался от бритья мыльной пеной – простое мыло его вполне устраивало. За отсутствием мыла он побрился, окуная бритву в холодную, с кровью воду.

Было только шесть часов утра. Мартину Миллсу надо было скоротать еще час до мессы. Он думал, что хорошо было бы заявиться в церковь Святого Игнатия пораньше; если бы церковь не была заперта, он мог бы спокойно посидеть на одной из скамеек – что, как правило, помогало. Но его дурацкий нос продолжал кровоточить – миссионер не хотел заляпать кровью всю церковь. Он не взял с собой в поездку носовые платки – придется их купить, – так что на текущий момент он выбрал пару черных носков; хотя они были из тонкого материала и почти ничего не впитывали, но, по крайней мере, на них не была видна кровь. Он намочил носки в раковине и выжал их. Держа по носку в каждой руке, он сначала с одной стороны, а затем с другой нервно прижал их к порезу на носу.