– Ебарь, – тихо сказал Мартин.

– Что-что? – спросил его Ариф.

– Я сказал – ебарь.

– Это такая игра? – спросил Ариф после слишком долгого молчания.

– Ты знаешь, что я имею в виду, ты – ебарь моей матери, – сказал Мартин Миллс.

После очередной долгой паузы Ариф сказал:

– Она сама меня заставила – как-то так…

– Ты, вероятно, что-то подхватил, – сказал своему соседу по комнате Мартин. На самом деле Мартин не имел в виду никакой заразной болезни, и ему и в голову не пришло, что Ариф, может, влюбился в Веру. Он был удивлен, когда Ариф набросился на него в темноте и начал бить его по лицу.

– Не смей так говорить о своей матери! – крикнул турок. – Не смей! Она прекрасна!

Их драку прекратил мистер Вимс, смотритель общежития; ни один из мальчиков не пострадал, оба они не умели драться. Мистер Вимс был само добродушие; для того чтобы разнять настоящих драчунов, он был бы совершенно бесполезен. Он был учителем музыки, а может, даже гомосексуалистом, если возвращаться в прошлое, но никто о нем так не думал (за исключением нескольких упертых жен преподавателей, из породы тех, кто считает, что любой неженатый мужчина старше тридцати лет – педик). Мальчики очень любили мистера Вимса, несмотря на то что он не принимал никакого участия в спортивной жизни школы. В своем отчете дисциплинарному комитету смотритель назвал стычку между Мартином и Арифом словом «разлад». Этот неудачный выбор слова имел серьезные последствия.

Позже, когда Арифу Коме был поставлен диагноз «гонорея» и когда он не сказал школьному врачу, где заразился, подозрение упало на Мартина Миллса. Слово «разлад» подразумевало ссору с партнером-любовником, по крайней мере в представлении более маскулинных членов дисциплинарного комитета. Мистеру Вимсу было поручено выяснить у мальчиков, не гомосексуалисты ли они и не занимались ли они этим делом. Смотритель более благосклонно относился к предположению, что Ариф и Мартин «занимаются этим», чем любой из мужланов-преподавателей.

– Ребята, если вы любовники, то ты, Мартин, тоже должен обратиться к врачу, – объяснил им ситуацию мистер Вимс.

– Скажи ему! – посмотрел на Арифа Мартин.

– Мы не любовники, – сказал Ариф.

– Верно, мы не любовники, – повторил Мартин и посмотрел на Арифа. – Но давай, скажи ему. Имей смелость.

– «Скажи ему» что? – спросил смотритель общежития.

– Он ненавидит свою мать, – пояснил Ариф. Мистер Вимс был знаком с Верой; он мог понять, о ком речь. – Он собирается сказать вам, что я заразился от его матери, – настолько он ненавидит ее.

– Он трахал мою мать, или, вернее, она трахалась с ним, – сказал Мартин мистеру Вимсу.