Дети-акробаты не были недоброжелательны к Ганешу; они его просто не замечали. Им был интереснее Мартин Миллс в его бинтах; все они слышали о нападении шимпанзе – многие из них видели это. Умело перевязанные раны были им явно интересны, хотя дети огорчились, что доктор Дарувалла не позволил открывать ухо; им хотелось увидеть то, что осталось от мочки.

– И сколько теперь нет? Много? – спросил миссионера один из акробатов.

– Вообще-то, – ответил Мартин, – я не видел, сколько пропало.

Разговор вылился в рассуждение о том, проглотил Гаутам кусок мочки уха или нет. Доктор Дарувалла отметил, что никому из детей акробатов не показалось, что миссионер похож на Инспектора Дхара, хотя фильмы на хинди были частью их мира. Их интересовало лишь то, что было откушено от мочки уха Мартина, – не важно, съела это обезьяна или нет.

– Шимпанзе не едят мяса, – сказал старший из мальчиков. – Если Гаутам проглотит это, он будет болен этим утром.

Некоторые из тех, кто выполнил свои обязанности, пошли посмотреть, не болен ли Гаутама; они настаивали на том, чтобы миссионер пошел с ними. Доктор Дарувалла понял, что ему не следует задерживаться; Мадху не будет никакой пользы от этого.

– Давай попрощаемся, – сказал доктор девочке-проститутке. – Надеюсь, что ты будешь счастлива в этой новой жизни. Пожалуйста, будь осторожна.

Когда она обняла его за шею, Фаррух вздрогнул; он думал, что она собирается поцеловать его, но ошибся. Мадху всего лишь шепнула ему на ухо:

– Отвезите меня домой.

Но что такое «дом»? Что она имела в виду? – подумал доктор. Прежде чем он успел спросить ее, она сама прошептала:

– Я хочу быть с Кислотником.

Вот так просто Мадху взяла имя, придуманное доктором Даруваллой для мистера Гарга. Все, что сделал сценарист, – это снял ее руки со своей шеи и с тревогой посмотрел на нее. Затем старшая девочка отвлекла Мадху ярким трико с блестками – красным спереди и оранжевым сзади, – и Фарруху удалось ускользнуть.

Чандра соорудил кровать для колченогого мальчика в одном из углов палатки повара; Ганеш спал в окружении мешков с луком и рисом – стенка из коробок с чаем была импровизированным изголовьем кровати. Чтобы мальчик не скучал по дому, повар дал ему календарь штата Махараштра; там был Парвати со своим слоноголовым сыном Ганешей – богом Ганешей, «господом сил», божеством с одним бивнем.

Фарруху было трудно прощаться с Ганешем. Он попросил у повара разрешения прогуляться с колченогим мальчиком. Они пошли посмотреть на львов и тигров, но это было задолго до времени кормления мясом; большие кошки или спали, или нервничали. Тогда доктор и калека прогулялись по аллее между палатками труппы. Карлик-клоун мыл голову в ведре, другой брился; Фаррух был рад, что никто из клоунов не пытался подражать походке Ганеша, хотя Вайнод предупредил мальчика, что этого не миновать. Они остановились возле палатки мистера и миссис Бхагван; перед ней были выставлены ножи для метания – видимо, это был день заточки ножей для мистера Бхагвана, – а у входа в палатку стояла миссис Бхагван, распустив свои длинные черные волосы, которые доходили почти до талии.