– Возвращайся в постель, – сказал доктор.

По изменению ее дыхания он отметил момент, когда она наконец заснула. Затем он решил, что может без опасений лечь на другую кровать. Хотя он был измотан, но еще не успел заснуть, как почувствовал первый укус – блохи или клопа. Вероятно, это были клопы – они не прыгали, как блохи, и были невидимы. Очевидно, Мадху привыкла к ним – даже не заметила.

Фаррух решил, что лучше спать среди птичьего помета на балконе; если снаружи достаточно прохладно, то, возможно, комаров не будет. Но когда доктор вышел на балкон, то на соседнем балконе обнаружил бодрствующего Мартина Миллса.

– В моей постели миллион каких-то тварей! – прошептал миссионер.

– То же и в моей, – ответил Фаррух.

– Я не знаю, как мальчик умудряется спать среди этой кусачей ползучей пакости! – сказал схоласт.

– Наверняка в Бомбее у него на миллион больше тварей, он привык, – сказал доктор Дарувалла.

Ночное небо уступало рассвету; скоро небо будет цвета чая с молоком, как и земля. На фоне серо-коричневых тонов ярко выделялись белые бинты миссионера – его перевязанная рука, обмотанная шея, залатанное ухо.

– Ну и видок у вас, – сказал ему доктор.

– На себя посмотрите, – ответил миссионер. – Вы, вообще-то, спали?

Поскольку дети крепко спали – и они только недавно уснули, – двое мужчин решили прогуляться по городу. В конце концов, мистер Дас предупредил их не приезжать в цирк слишком рано, иначе они помешают просмотру телевизора. Уже наступило воскресенье, и доктор предположил, что телевизоры во всех палатках труппы будут включены на канал с «Махабхаратой»; уже более года каждое воскресное утро транслировался популярный индусский эпос – всего девяносто три части, каждая по часу, – и великое путешествие к небесным вратам (где и заканчивалась эпопея) шло до наступления лета. Это была самая успешная в мире мыльная опера, изображающая религию как героическое действие; это была легенда с бесчисленными проповедями, не говоря уже об актах безрассудства и о незаконнорожденных, о сражениях и похищениях женщин. Во время трансляций было зафиксировано рекордное число ограблений, потому что воры знали, что почти вся Индия будет приклеена к телевизору. Доктор Дарувалла подумал, что христианин-миссионер мог бы позавидовать такой религиозной ажитации.

В вестибюле мальчик-мусульманин уже не ел под радиомолитвы Каввали; религиозные стихи усыпили его. Не было смысла его будить. На подъездной дороге к муниципальной гостинице на ночь припарковалось с полдюжины трехколесных рикшей; все они, кроме одного, спали на пассажирских сиденьях. Тот, кто не спал, заканчивал свои молитвы – его и наняли доктор и миссионер. Они покатили по спящему городу; такая мирная картина было невозможна в Бомбее.