– Давайте помолимся, чтобы эта дверь открылась и впустила будущее для наших детей-циркачей, – сказал иезуит.

Какой же у него подлый ум!

Фаррух больше не осмеливался спросить его о матери; даже то, как Раму вел машину, не было таким устрашающим, как перспектива еще одного рассказа о Вере. Фарруху хотелось бы побольше услышать о гомосексуальных наклонностях близнеца Дхара; доктор был весьма заинтересован узнать, склонен ли к этому и Джон Д., но доктор Дарувалла не понимал, как вызвать на откровенность схоласта. Тем не менее с этой темой легче было подступиться к Мартину, чем к Джону Д.

– Вы говорите, что были влюблены в мужчину и что ваши чувства к нему угасли в конце концов, – начал доктор.

– Верно, – сухо заметил схоласт.

– Но можете ли вы назвать какой-то момент или какой-то эпизод, который положил конец вашей привязанности? – спросил Фаррух. – Случилось ли что-нибудь, какое-нибудь происшествие, которое на вас подействовало в этом смысле? Почему вы решили, что можете сопротивляться такому искушению и стать священником? – Доктор Дарувалла понимал, что ходит вокруг да около, но надо было с чего-то начать.

– Я видел, что возле меня Христос. Я видел, что Иисус никогда не оставлял меня, – сказал фанатик.

– Вы имеете в виду, что у вас было видение? – спросил Фаррух.

– В каком-то смысле, – загадочно сказал иезуит. – Я был на низшей ступени в моих отношениях с Иисусом. И я принял тогда очень циничное решение. Нет такой слабости, от которой было бы столь же приятно отказаться, как от фатализма. Мне стыдно признаться в том, что я был законченным фаталистом.

– Вы действительно видели Христа или нет? – спросил его доктор.

– Собственно, это была всего лишь статуя Христа, – признался миссионер.

– Вы имеете в виду, в реальности? – спросил Фаррух.

– Конечно в реальности – это было в конце автостоянки, в школе, где я преподавал. Я привык видеть его каждый день – два раза в день, по сути, – сказал Мартин. – Это была просто белокаменная статуя Христа в типичной позе. – На заднем сиденье мчащегося «лендровера» фанатик обратил обе ладони к небу, видимо, чтобы продемонстрировать позу заступника.

– Как-то это отдает дурновкусием – Христос на стоянке! – заметил доктор Дарувалла.

– Да, не очень художественно, – ответил иезуит. – Иногда мне вспоминается, что статуя пострадала от вандалов.

– Не понимаю почему, – пробормотал Фаррух.

– Ну, так или иначе, я однажды допоздна задержался в школе – я там ставил пьесу, еще что-то музыкальное… Не помню что. И этот человек, который стал для меня такой навязчивой идеей… он тоже задержался. Но его машина не заводилась – у него была ужасная машина, – и он попросил, чтобы я довез его до дому.