– Это упрощенная трактовка, – сказал Мартин. – У меня, может, не хватает воли, чтобы быть священником, но я не совсем утратил веру.

– Ваша мамаша – сука, – сказал ему доктор Дарувалла.

– Это упрощенная трактовка, – повторил Мартин. – Кроме того, я и так знаю, кто она.

Какое искушение испытывал доктор! Скажи ему – скажи ему прямо сейчас! – подумал доктор Дарувалла.

– Естественно, я верну вам деньги – я не возьму билет на самолет в качестве подарка, – пояснил Мартин Миллс. – В конце концов, мой обет бедности отменяется. У меня есть диплом с правом преподавать. Учительством много не заработаешь, но, конечно, достаточно, чтобы вернуть вам долг через какое-то время.

– Какие там деньги! Я могу позволить себе купить вам билет на самолет – я могу позволить себе купить двадцать авиабилетов! – воскликнул Фаррух. – Но вы отказываетесь от своей цели – вот что выглядит безумием. Вы сдаетесь, и по таким глупым причинам!

– Дело не в причинах, а в моих сомнениях, – сказал Мартин. – Просто посмотрите на меня. Мне тридцать девять. Если бы я собирался стать священником, я бы уже давно был им. Кто все еще пытается «найти себя» в тридцать девять, весьма ненадежен.

Именно это я и собирался сказать! – подумал доктор Дарувалла, но сказал другое:

– Не волнуйтесь о билете – я куплю вам билет.

Ему было неприятно видеть, что этот дурак выглядит таким разбитым; Мартин был дураком, но дураком-идеалистом. Идиотский идеализм привлекал доктора Даруваллу. И Мартин был откровенен – в отличие от своего близнеца! По иронии судьбы доктор чувствовал, что, благодаря Мартину Миллсу, менее чем за неделю узнал о Джоне Д. больше, чем от самого Джона за тридцать девять лет.

Доктор Дарувалла задавался вопросом: стал ли Джон Д. закрытым и отстраненным лишь после того, как воплотился в Инспектора Дхара, или его темный, как икона, характер был дан ему от рождения? Затем доктор напомнил себе, что Джон Д. был актером и до того, как стал Инспектором Дхаром. Если однояйцовый близнец, у которого отец гей, имел пятидесятидвухпроцентный шанс стать геем, то разве могли Джон Д. и Мартин Миллс с таким вот шансом не быть одинаковыми? Доктор Дарувалла подумал, что у близнецов был сорокавосьмипроцентный шанс на неодинаковость; тем не менее он сомневался, что Дэнни Миллс мог быть отцом близнецов. Более того, Фаррух слишком полюбил Мартина, чтобы продолжать обманывать его.

«Скажи ему – скажи ему сейчас!» – твердил себе Фаррух, но не мог произнести ни слова. Только самому себе он мог сказать то, что хотел бы сказать Мартину.