– У Джона Д. есть потрясающая идея – насчет этой квартиры, – сказал Фаррух жене.

Джулии очень понравилась эта идея; втроем они долго говорили об этом. Детектив Пател был человеком гордым, то же самое и Нэнси. Их бы задело, если бы они почувствовали, что им предлагают квартиру в качестве благотворительности; фокус состоял в том, чтобы они подумали, будто оказывают чете Дарувалла услугу, заботясь о старых слугах и поддерживая их. Сидящие за столом с восхищением отзывались о заместителе комиссара; а о Нэнси они могли говорить часами – она, конечно, была сложной натурой.

С Джоном Д. всегда было легче говорить о ком-то другом – разговоров о себе актер избегал. И беседа оживилась, когда доктор передал, что думает заместитель комиссара по поводу Рахула… о малой вероятности того, что его повесят.

Джулия и Джон Д. редко видели Фарруха таким раскрепощенным. Доктор говорил о своем большом желании почаще встречаться со своими дочерьми и внуками и все повторял, что хочет больше видеть Джона Д. – «в твоей швейцарской жизни». Оба мужчины выпили много пива и допоздна засиделись на балконе, пока на Марин-драйв не затихло движение автомобилей. Джулия сидела с ними.

– Знаешь, Фаррух, я ценю все, что ты для меня сделал, – сказал актер.

– Было славно, – ответил сценарист.

Фаррух сдержал слезы – он был сентиментальным человеком. Сидя в темноте, он чувствовал себя вполне счастливым. Запах Аравийского моря, испарения города, даже вечная вонь забитых стоков и неустранимый дух человеческого дерьма – все это почти улеглось вокруг. Доктор Дарувалла настоял на том, чтобы выпить за Дэнни Миллса; Дхар вежливо поддержал тост в память Дэнни.

– Он не был твоим отцом, я в этом абсолютно уверен, – сказал Фаррух Джону Д.

– Я тоже в этом уверен, – ответил актер.

– Почему ты так счастлив, Liebchen? – спросила Фарруха Джулия.

– Он счастлив, потому что уезжает из Индии и никогда сюда не вернется, – ответил Инспектор Дхар; реплика прозвучала чуть ли не самонадеянно.

Это слегка раздражало Фарруха, который подозревал, что отъезд из Индии и обещание никогда не возвращаться были трусостью с его стороны. Джон Д. считал его, как и своего близнеца, слабаком – если только Джон Д. действительно полагал, что доктор никогда не вернется.

– Вы скоро поймете, почему я счастлив, – сказал доктор Дарувалла.

Когда он заснул на балконе, Джон Д. отнес его в постель.

– Посмотри на него, – сказала Джулия. – Он улыбается во сне.

Еще будет время скорбеть о Мадху. Будет время беспокоиться и о Ганеше, колченогом мальчике. А на следующий день рождения доктору стукнет шестьдесят лет. Но сейчас доктор Дарувалла представлял своих близнецов на «Свисэйр-197». Девять часов в небе должно быть достаточно для начала отношений, подумал он.