– О, вы это имеете в виду? – сказал Мартин Миллс. – Ну конечно, я понимаю это!

– Не могу поверить, что буду скучать по вас, но это действительно так, – сказал ему доктор Дарувалла.

– Я тоже буду по вас скучать, – ответил близнец Дхара. – В частности, по нашим маленьким разговорам.

В аэропорту была обычная очередь для проверки пассажиров на безопасность. После того как они попрощались (на самом деле они обнялись), доктор Дарувалла продолжал следить за Мартином издалека. Доктор заступил за полицейское ограждение, чтобы видеть близнеца. Трудно было понять, то ли его бинты привлекли всеобщее внимание, то ли сходство с Дхаром, которое бросалось в глаза одним и совершенно не замечалось другими. Доктор в очередной раз сменил Мартину повязки; рана на шее была минимально прикрыта кружком марли, а искромсанная мочка уха осталась открытой – она выглядела некрасивой, но почти зажившей. Рука все еще была перевязана бинтом. Всем, кто смотрел на него, Мартин, жертва шимпанзе, подмигивал и улыбался; это была настоящая улыбка, а не усмешка Дхара, но Фаррух чувствовал, что экс-миссионер никогда еще не выглядел такой точной копией Дхара. В конце каждого фильма с Инспектором Дхаром Дхар уходит в глубину кадра от камеры; в данном случае камерой был доктор Дарувалла. Фаррух был глубоко тронут; то ли потому, размышлял он, что Мартин все больше напоминал ему Джона Д., то ли потому, что сам Мартин затронул его чувства.

Джона Д. нигде не было видно. Доктор Дарувалла знал, что актер всегда первым садился в самолет – в любой самолет, – но доктор продолжал его искать глазами. С точки зрения эстетики сюжета Фаррух был бы разочарован, если бы Инспектор Дхар и Мартин Миллс встретились в зоне проверки безопасности; сценарист хотел, чтобы близнецы встретились в самолете. В идеале – когда они уже займут свои места…

Когда Мартин стоял в очереди, затем продвигался вперед и снова застывал в ожидании, он выглядел почти нормально. Было что-то нелепое в том, что поверх гавайской рубашки на нем был черный костюм из легкой ткани, какие носят только в тропиках; ему стоило бы купить в Цюрихе что-нибудь потеплее, почему доктор Дарувалла и сунул ему несколько сот швейцарских франков – в последнюю минуту, так чтобы у Мартина не было времени отказаться от денег. И было что-то едва заметное, но странное в его манере закрывать глаза, пока он стоял в очереди. Когда она перестала двигаться, Мартин закрыл глаза и улыбнулся; затем очередь продвинулась на дюйм вперед, и Мартин с нею, и вид у него был такой, как будто он принял освежающий душ. Фаррух знал, чем занят этот болван. Мартин Миллс убеждался, что Иисус Христос все еще на той автостоянке.