Доктору Дарувалле следовало бы получше знать Балраджа Гупту, прежде чем начинать с ним разговор об искусстве – пусть даже искусстве невысокого уровня. Гупта почти с ходу вынюхал это самое «искусство» в истории, изложенной сценаристом; Фарруху так и не удалось полностью изложить краткое содержание.
– Вы сказали, что девочка
– Нет, – признал Фаррух.
– Разве Бог не может спасти ребенка или что-нибудь в этом роде? – спросил Балрадж Гупта.
– Это не такой фильм – что я и пытаюсь вам объяснить, – сказал Фаррух.
– Лучше отдайте его бенгальцам, – посоветовал Гупта. – Если это искусство реализма, к которому вы склонны, снимайте ленту в Калькутте. – Сценарист молчал, и Балрадж Гупта сказал: – Может, это –
Фарруху хотелось сказать, что Джон Д. замечательно сыграл бы роль миссионера. И сценарист мог бы добавить, что Инспектор Дхар, настоящая индийская кинозвезда, мог бы сыграть двойную роль; тема, когда одного принимают за другого, могла бы быть занятной. Джон Д. мог бы сыграть миссионера
Доктор Дарувалла молчал. Он полагал, что Балрадж Гупта зол на него, поскольку он положил конец киноциклу об Инспекторе Дхаре. Он уже знал, что Гупта злился на Джона Д., поскольку Джон Д. уехал из города, почти ничего не сделав, дабы раскрутить «Инспектора Дхара и Башни Молчания».
– Я думаю, вы на меня сердитесь, – осторожно начал Фар– рух.
– Ни в коем случае! – вскричал Гупта. – Я никогда не сержусь на людей, которые решают, что они устали зарабатывать деньги. Такие люди – истинные сыны человечества, не так ли?
– Я
– Расскажите, что там у вас про любовь, в вашем художественном фильме, – попросил Гупта. – Вот что или спасет вас, или погубит, несмотря на прочие глупости. Мертвые дети… почему бы не показать это социалистам Южной Индии?