К удивлению доктора, сотрудники службы безопасности позволили ему взять с собой эту табличку. Было затруднительно тащить ее в салон самолета, и даже в первом классе стюардессы спотыкались, прося убрать ее с дороги. Сначала они потребовали снова развернуть ее, а затем доктор остался с кипой ненужных газет.

– Напомни мне, чтобы мы больше никогда не летали на «Эйр Индиа», – пожаловался доктор жене; он произнес это достаточно громко, чтобы ближайший стюард услышал его.

– Я тебе каждый раз напоминаю, – ответила Джулия, тоже достаточно громко.

Любому пассажиру первого класса, услышавшему их, они могли бы показаться состоятельной парой, которая привычно недовольна уровнем предоставляемых услуг. Но такое впечатление было бы ложным; Фаррух и Джулия просто относились к тому поколению, которое решительно реагирует на проявление грубости, с чьей бы стороны она ни исходила, – они были слишком образованны и умудрены жизненным опытом, чтобы отвечать хамством на хамство. Но возможно, ни Фарруху, ни Джулии просто не пришло в голову, что стюардессы были недостаточно вежливы не из-за того, что они спотыкались о табличку, а из-за ее содержания; возможно, стюардесс тоже возмущало, что слугам не разрешалось пользоваться лифтом, если они не сопровождали детей.

Это было одно из тех небольших недоразумений, которые никто никогда не разрешит; Фаррух подумал, что такой ворчливый настрой как раз и подходит тому, кто навсегда покидает эту страну. А еще его рассердила «Таймс оф Индиа», в которую Вайнод завернул украденную табличку. Из последних новостей самое большое место занимал репортаж о пищевом отравлении в Ист-Дели. Двое детей умерли, а восемь других были госпитализированы, после того как употребили в пищу некие «несвежие» продукты с помойки в районе Шакурпур. Доктор Дарувалла внимательнейшим образом прочел это сообщение – он знал, что дети умерли не от «несвежей» пищи, как написала эта дурацкая газета, а от «тухлой» или «инфицированной».

С точки зрения Фарруха, самолет не торопился взлетать. Как и Дхар, доктор предпочел место у прохода, потому что он собирался пить пиво, отчего придется часто ходить пи́сать; Джулия сидела у окна. Будет уже почти десять часов утра по лондонскому времени, когда они приземлятся в Англии. До Дели будут лететь в темноте, и хотя они еще не покинули Индию, доктор Дарувалла подумал, что остаток Индии, которую можно видеть, уже позади.

Хотя Мартин Миллс мог бы поддаться искушению сказать, что расставание доктора Даруваллы с Бомбеем – это Божья воля, доктор не согласился бы с этим. Божья воля тут была ни при чем. Это была Индия, которая не для всех, как, безотносительно к доктору Дарувалле, сказал отец Джулиан. То, что это не Божья воля, Фаррух знал наверняка; это была просто Индия, которой для него оказалось более чем достаточно.