Эмоциональная сдержанность, столь характерная для дружбы доктора Даруваллы с доктором Макфарлейном, их небрежный обмен мнениями по поводу состояния больного СПИДом Макфарлейна были всего лишь ширмой, за которой скрывалось нежелание Фарруха признаться, как страшно ему быть свидетелем медленного умирания Мака. Но оба врача и директор приюта прекрасно понимали, что это лишь еще один повод, побуждающий Фарруха подключиться к делам хосписа.

Доктор Дарувалла считал, что чем более естественно он научиться вести себя в присутствии больных СПИДом, не говоря уже о геях, тем более доверительными могут стать его отношения с Джоном Д. Они уже стали ближе друг другу, когда Джон Д. признался Фарруху, что он всегда был геем. Несомненно, этому способствовала и дружба доктора Даруваллы с доктором Макфарлейном.

– Но главное – что в таком случае может чувствовать отец, дабы стать ближе к сыну? – спросил Мака Фаррух.

– Не пытайся слишком сблизиться с Джоном Д., – посоветовал Макфарлейн. – Помни, ты не его отец и ты не гей.

Когда доктор Дарувалла попытался вписаться в хоспис, поначалу у него были проблемы. Как предупреждал Мак, ему пришлось смириться с тем, что там он не врач, а просто добровольный помощник. Он задавал множество врачебных вопросов, чем сводил с ума медсестер; доктору Дарувалле было трудно привыкать к их распоряжениям. Ему приходилось делать усилия, чтобы забыть, что он специалист по лечению пролежней; он не мог не назначать пациентам маленькие упражнения для борьбы с потерей мышечной массы. Он постоянно раздавал теннисные мячи для работы кисти, в результате чего одна из медсестер прозвала его Доктор Мячик. Спустя какое-то время ему понравилось это прозвище.

Он без проблем управлялся с катетерами и умело делал инъекции морфина, когда его просил об этом кто-нибудь из врачей хосписа или медсестры. Он освоился с питательными трубками; он ненавидел быть свидетелем приступов смертельной болезни. Он надеялся, что никогда не увидит, как Джон Д. умирает от скоротечной диареи… при неконтролируемой инфекции… при острой лихорадке.

– Я тоже надеюсь, – сказал ему Мак. – Но если ты не будешь готов следить за тем, как я умираю, ты будешь бесполезен для меня, когда придет время.

Доктор Дарувалла хотел быть готовым. Обычно, как волонтеру, ему доставались рутинные дела. Как-то вечером он занимался стиркой, о том же ему несколько лет назад с гордостью рассказывал Макфарлейн, – перестирал все постельное белье и полотенца. Он также читал вслух пациентам, которые не могли читать. Он писал за них письма.