– Постоянно, – сказал Фаррух. – Я полагаю, что они постоянно привозят сюда людей.

Маку показалось, что Фаррух выглядит крайне подавленным, и он сказал ему об этом.

Как я могу когда-либо почувствовать себя ассимилированным? – подумал доктор Дарувалла, а вслух сказал:

– И как я должен при этом почувствовать себя канадцем?

Действительно, если верить газетам, то в стране росло недовольство иммиграцией; демографы предсказывали «расистскую ответную реакцию». Протест против иммиграции был расистским, считал доктор Дарувалла; доктор стал очень чувствительным к фразе «заметные меньшинства». Он знал, что это не означает итальянцев, немцев или португальцев; те приехали в Канаду в 1950-х годах. До последнего десятилетия наибольшая доля иммигрантов приходилась на Великобританию.

Но не сейчас; новые иммигранты прибывали из Гонконга, Китая и Индии – половина иммигрантов, которые приехали в Канаду в этом десятилетии, были азиатами. В Торонто почти сорок процентов населения были иммигрантами – более миллиона человек.

Макфарлейна огорчала подавленность Фарруха.

– Поверь мне, Фаррух, – сказал Мак. – Я знаю, что это вам не цирк – быть иммигрантом в этой стране, и хотя я допускаю, что те бандиты, которые затащили тебя в Маленькую Индию, нападали в городе и на других иммигрантов, я не уверен, что они занимаются этим постоянно, как ты говоришь.

– Ты хотел сказать – «это вам не игрушки»? А ты сказал «это вам не цирк», – переспросил Мака Фаррух.

– Никакой разницы, – ответил Макфарлейн.

– Знаешь, что говорил на эту тему мой отец? – спросил доктор Дарувалла.

– «Иммигранты остаются иммигрантами на всю жизнь» – правильно? – поинтересовался Макфарлейн.

– О, я уже говорил тебе, – сказал Фаррух.

– Я уже сбился со счета, сколько раз, – ответил Мак. – Но похоже, ты все время об этом думаешь.

– Все время, – подтвердил Фаррух. Он был благодарен Маку за их дружбу.

Доктор Макфарлейн убедил доктора Даруваллу поработать в его свободное время волонтером в хосписе для больных СПИДом в Торонто, где и умер Дункан Фрейзер. Фаррух провел в хосписе более года. Сначала он подозревал, что туда его привели собственные мотивы, в чем он и признался Маку; по совету Мака Фаррух также поделился причинами своего интереса к хоспису с его директором.

Фарруху было неловко рассказывать незнакомому человеку историю его отношений с Джоном Д. – что этот юноша, приемный сын доктора Даруваллы, оказывается, всегда был гомосексуалистом, о чем доктор не знал, пока Джону Д. не исполнилось сорок лет; что и теперь, когда сексуальная ориентация Джона Д. стала ясна, Фаррух так еще и не поговорил с ним об этом (по крайней мере, начистоту), хотя Джон Д. уже далеко не юноша. Доктор Дарувалла сказал доктору Макфарлейну и директору хосписа, что он хочет участвовать в лечении больных СПИДом, чтобы узнать побольше об этом неуловимом Джоне Д. Фаррух признался, что он ужасно боится за Джона Д.; то, что любимый им человек, почти что сын, может умереть от СПИДа, наполняло Фарруха ни с чем не сравнимым страхом. (Да, он боялся и за Мартина тоже.)