– Пожалуйста, позвони ей. Пожалуйста, сделай это для меня, Фаррух, – сказал ему Джон Д.

Это было нетрудно. Доктор Дарувалла набрал номер телефона в бывшей своей квартире на Марин-драйв. Телефон звонил и звонил – он звонил так долго, что доктор уже готов был повесить трубку. Но затем ответила Нэнси. В голосе ее не было ни жизни, ни ожидания. Доктор поболтал с ней о том о сем, сделав вид, что позвонил просто так – из прихоти. Виджай еще не вернулся из криминального отдела полицейского управления, сказала ему Нэнси. Они поужинают в клубе «Дакворт», но чуть позже обычного. Она знала, что был еще один взрыв, но не знала деталей.

– Как там закат? – спросил Фаррух.

– А, да… вроде как гаснет, – сказала Нэнси.

– Ладно, отпускаю вас к нему! – сказал он ей слишком сердечно.

Затем позвонил Джону Д. и сообщил, что она определенно была на балконе; Фаррух повторил замечание Нэнси насчет заката – «вроде как гаснет». Бывший Инспектор Дхар продолжал повторять эти три слова – он упражнялся с этой фразой, пока доктор Дарувалла не заверил его, что он попал – что он произносит ее именно так, как сказала Нэнси. Он действительно хороший актер, подумал бывший сценарист; на него произвело впечатление, насколько точно Джон Д. воспроизвел безжизненность в голосе Нэнси.

– Вроде как гаснет, – продолжал Джон Д. – Как тебе?

– Именно так – ты схватил, – сказал Фаррух.

– Вроде как гаснет, – повторил Джон Д. – Так лучше?

– Да, прекрасно, – сказал доктор Дарувалла.

– Вроде как гаснет, – сказал актер.

– Прекрати, – сказал экс-сценарист.

Разрешено пользоваться лифтом

Разрешено пользоваться лифтом

Как бывший приглашенный председатель комитета по членству, доктор Дарувалла знал правила клуба «Дакворт»; двадцатидвухлетний список ожидания претендентов на членство был незыблем. Смерть даквортианца, например инсульт мистера Догара с фатальным исходом, последовавший за новостями о том, что вторая миссис Догар была избита до смерти охранниками, не обязательно вела к ускорению процесса приема в члены клуба. Комитет по членству никогда не опускался до такой низости, чтобы связывать смерть товарища по клубу с проблемой освобождающегося места. Даже смерть мистера Дуа не «освободила места» для нового члена. И мистера Дуа очень не хватало; о его глухоте на одно ухо ходили легенды – как можно было забыть травму, полученную им во время игры в теннис, этот бессмысленный удар, нанесенный ракеткой, которую швырнул в него его партнер (совершивший на подаче двойную ошибку). Бедный мистер Дуа наконец умер, глухим на оба уха; но из этого не вышло ни одного нового членства.