– Это была воля Фарруха, – ответил Джон Д.

– Ты действительно дьявол! – сказал Мартин своему близнецу.

– Нет, вы оба дьяволы! – сказал им доктор Дарувалла, хотя ему было ясно, что он любит их обоих – пусть и по-разному.

Он с нетерпением ждал встречи с ними, писем от них или их звонков. Мартин писал длинные письма; Джон Д. редко писал письма, но часто звонил. Иногда, когда он звонил, было трудно понять, чего он хочет. Иногда, нечасто, было трудно понять, кто звонит – Джон Д. или старина Инспектор Дхар.

– Привет, это я, – сказал он Фарруху однажды утром; судя по голосу, он был пьян.

В Цюрихе было начало дня. Джон Д. сказал, что у него только что был дурацкий ланч; когда актер называл свой обед или ужин «дурацким», обычно это означало, что он пил что-то покрепче пива. Он пьянел от двух бокалов вина.

– Надеюсь, ты сегодня не играешь, – сказал доктор Дарувалла, сожалея, что выступает в роли строгого отца.

– Сегодня я во втором составе, – сказал ему актер.

О театре Фаррух знал очень мало; он не знал, что в «Шаушпильхаусе» есть второй актерский состав, также он был уверен, что Джон Д. в настоящее время играет небольшую второстепенную роль.

– Удивительно, что ты во втором составе для такой маленькой роли, – осторожно сказал доктор.

– Вместо меня играет Мартин, – признался близнец. – Мы решили попробовать и посмотреть – заметит ли это кто-нибудь.

Фаррух снова показался себе строгим отцом.

– Тебе лучше бы не рисковать своей карьерой, – упрекнул доктор Дарувалла Джона Д. – Мартин бывает дурак дураком! Что, если он вообще не сможет сыграть? Он может страшно подвести тебя!

– Мы репетировали, – сказал бывший Инспектор Дхар.

– А ты, полагаю, изображал его, – заметил Фаррух. – Разумеется, лекции о Грэме Грине – в любимой Мартином «католической трактовке». И несколько духоподъемных речей в этих иезуитских центрах – Иисус Христос на каждой автостоянке, сплошные Иисусы, шастающие вокруг… что-то подобное.