— Девушки, это опять мы, — объявил Ройзман. — Эта штука скоро заработает. — Он взгромоздил насос у стены барака так, что его было почти не видно. Блюм открыл кожух, в нем была деревянная катушка с намотанным на нее шлангом. Он вытянул конец и протянул его Ройзману, который завел мотор и подсоединил шланг к крану, находившемуся снаружи здания. Он встал на колени и открутил кран. Потекла темноватая струйка. В мужском лагере такая вода текла в удачный день, предположил Блюм. Ройзман взял разводной ключ и, наклонившись, отвинтил вентиль, подсоединив раструб шланга к трубопроводу.

— Маэстро, прошу! — он дал сигнал Блюму и тот принялся качать помпу, создавая давление в водопроводе.

Ройзман оглянулся на Блюма и кивнул, давая понять, что пора действовать.

— Дальше я сам.

Блюм тут же направился к двум женщинам, копавшимся в садике около барака, и быстро спросил по-польски:

— Пожалуйста, пани, вы знаете Лизу Блюм из тринадцатого барака?

— Greco, — замотала головой одна. Я гречанка. Я вас не понимаю.

Другая пожала плечами:

— Блюм? Нет, я по имени никого не знаю.

— Она играет в оркестре. На кларнете.

— А! На кларнете! — оживилась женщина. — Я ее знаю.

— Вы можете ее найти? Пожалуйста, быстрее!

— Но я не уверена, что она здесь.

Женщина направилась в барак. Блюм вернулся к насосу и присел у крана, делая вид, что проверяет давление. Ройзман продолжал качать помпу. На другом конце двора мясистая охранница безжалостно избивала дубинкой узницу, жалобно кричавшую и пытавшуюся тощими руками прикрыться от побоев. Скоро несчастная затихла. Охранница пару раз пнула обмякшее тело. Убедившись, что жертва мертва, ногой перекатила труп. Как бы ужасно это ни было, Блюм продолжал заниматься своим делом. Прошло пять минут. Что, если Лизы там не окажется? И ему придется возвращаться с пустыми руками, зная, что он мог, но не спас сестру?

Он будет вспоминать об этом до конца жизни.

Женщина вернулась, разводя руками и качая головой. — К сожалению, ее там нет. Но я кое-кого послала… А вдруг кто-то видел, как они разговаривали? А вдруг оркестр репетирует где-нибудь в другом месте? И еще тысячи этих «а вдруг»… Блюм ощутил приступ паники. Он глянул на Ройзмана. Оставалось десять минут. Где же она?

Тут как из-под земли появилась старшая по бараку и возмущенно рявкнула на Ройзмана: