– Где черновики?

– На квартире. Она опечатана, я под арестом. Попроси дядя Леву, он поможет. Издайте роман после смерти, авторство оставляю вам.

– Зачем ты так говоришь, – забеспокоилась Пума, реснички дрогнули. – У тебя все впереди!

– Мое будущее позади. Прочитаешь, сама поймешь. Там есть все, как познакомились, как расстались, как я страдал, все есть.

– И смысл жизни?

– А как же. Фокус только в том… Ладно, это долго. Пусть останется за кадром, не успел. Почитаешь, что есть. Там все про нас написано. Есть Барин, Граф, Валет. Твой Серж, конечно, и как ты всех обвела вокруг пальца. Даже дядя Лева есть. Конечно, герои носят другие имена. Я этот роман давно начал, когда ты в Париж уехала, с негром своим.

– Ничего не понимаю.

– Еще бы, – дьявольская усмешка обезобразила мое лицо, люблю эффекты. – Весь твой гениальный, как ты думала, сценарий там тоже есть. Когда мы с тобой познакомились, ты голосовала на дороге, а я рвал деньги, именно для этого я тебя готовил. Одновременно работал над романом, конечно, вносил по ходу коррективы. Не переживай, со своей ролью ты справилась даже лучше, чем я ожидал. Все прошло – как и было задумано, я ошибся только в мелочах. Скажем, в больницу я попадаю ночью, а на самом деле днем. Ранили ножом, а не подстрелили, ну и так далее, легко исправить.

– Не может быть, – воскликнула Пума. – Ты не мог все знать заранее.

– Почитаете с дядей Левой, убедитесь. Фауст есть, свадьба, мужик с топором на берегу. Я же говорю, все знал заранее. Корректировал, пока в шкафу не спрятался, арестовали. Тут не могу, только в голове правлю. Что есть и что будет, я все знаю, а вам никогда не узнать, – я мстительно улыбался. – Хватит вам черновиков.

Она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот.

– Сволочь, негодяй! Подлец, – покачнувшись, она прислонилась к моей пылающей голове – нашла себе опору в высоковольтных проводах. Моя небритая рожа с наслаждением ткнулась во французскую грудь. Женские ароматы закружили давно не тренированную голову, волосы шевелились, ее взволнованное дыхание щекотало затылок, как ураган лесную сопку.

– Там даже описан вот этот наш прощальный разговор.

– Я люблю тебя.

– И это есть. И есть, что за этим последует. Сейчас начнется.

– Что начнется? – томно спросила она, собираясь присесть на мои колени. – Это?

– Ошибся, значит. Извини.

– А что начнется? Скажи.

– Твоя истерика.

– Дудки! – она подпрыгнула и отпрянула, как от прокаженного. Вот что за прелесть эта Пума. Ловит идеи на ходу, где я такую найду. Она поправила платье с таким невинным видом, как будто тут сидела банда уголовников. – Это все, что ты можешь сказать?