– Поступать по чужому сценарию. Для этого надо забыть, что он часть твоего произведения, а твое – часть единой драматургии. Что бы ты, крошка, ни натворила в этой жизни, из гармонии не выскочишь, будешь вертеться как белка в колесе. Счастлива? И прекрасно. Вали в свою Америку, оставь печали, и забудь про меня, несчастного владельца зоопарка, в котором ты сидишь, где бы ни находилась.

Она ничего не поняла, решила, что я бью на жалость.

– Котик, не все потеряно, я тебя спасу, – она блеснула глазками. – Ты меня любишь?

– Безумно.

– И это правда?

– Люблю тебя, как гроб могилу, со стуком тяжким упаду.

– Да ну тебя! Успеешь умереть, надо жить, котик, – она подошла вплотную, пришлось убрать руку с сигаретой, чтобы не прижечь ее живот горячим поцелуем. Боже, как она красива. Так бы и обнял! Но я отодвинулся назад, затянулся.

– Отойди, свет загораживаешь. С тобой жить опасно. Все умирают!

– Не нравлюсь?

– В том и беда, что трудно отказаться.

– А ты не отказывайся, и все будет хорошо.

– Я задумал такой финал, что меня расстреляют, и ты раскаешься. Иначе получится, что ты победила. Мужчина должен выбирать. Либо смерть в любви, либо жизнь в объятиях куртизанки.

– Я куртизанка?

– Не только ты. В каждой женщине есть две, одна – любимая, другая – сука. Они между собой дерутся, то одна победит, то другая, а мы путаемся. Полюбим одну, женимся, а внутри – другая. Предпочитаю тебя любить издалека, пусть с того света, а ты уж тут… сама-сама.

– Глупенький. – Она наклонилась и, уловив паузу, поцеловала мои безжизненные губы. Опять сука пометила. Оттирай потом запах этот, она отняла губы, меня как током пробило. – Неужели думаешь, я такая гадкая? Доверься, и мой плен будет приятным.

– Чего, – я отодвинул ее в сторону, вытер рукавом рот. – Ты меня ни с кем не путаешь? Дай покурить спокойно.

– Я люблю тебя, – в ход пошли козырные тузы.

– Поздравляю, ты любишь мертвеца. Что будет дальше? Хорошо, отдамся в твои руки, а потом ты потеряешь интерес. И начнется.

– Что начнется?

– Не хочу очередь занимать.