– Сучка она добрая! – крикнул я вслед.

Через пару минут дверь снова открылась, и защемила сердце. Походкой газели, неземным видением в камеру зашла Пума. Лучше бы она была усыпана алмазами и стеклорезами, было бы не так больно – на ней было то же платье, что и в день нашего знакомства. Я такие мелочи обычно не помню, забываю, а тут – ее точеная фигурка разрезала меня пополам. Но я не согнулся!

– Вы тут покалякайте, а мы с сержантом, будущим лейтенантом, о футболе поговорим, – дяди Левина голова качнулась одуванчиком и скрылась за дверью. Пума переступила с ноги на ногу, как норовистая кобылица в загоне для крокодилов.

– Фи. Как пахнет.

– Наверно, вы ошиблись адресом. Оранжерея в другом доме, здесь тюрьма.

– Здравствуй, котик.

– Привет, – грубо сказал я. – Закурить не найдется? Или вы с дядей Левой вместе бросили.

– Найдется, – Пума открыла сумочку, протянула пачку.

– Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, спасибо, – вытащив одну сигарету, остальное богатство я спрятал под тюфяк. – Спички.

– Зажигалка.

– Сойдет, – вздохнул я, и увидел собственную зажигалку, утерянную давно. Пума била точно в цель, как киллер. От первой же затяжки свет померк в тумане, хотелось петь и плакать. Что наша жизнь без пачки сигарет.

– Ну и как? – робко спросила она.

– Замечательно.

– Я не про это, – она огляделась по сторонам. – Крутую хату оторвал.

– Вашими молитвами. Как шейка, кошмары не мучают?

– Нет, – она мило улыбнулась. – А помнишь, как ты в любви признавался?

– Не было этого, – я даже удивился, хотя под ложечкой заныло. – Умру, не дождешься.

– Люблю, много лет люблю, – передразнила она меня.

– Это не в счет! Я снимал тебя.

– Это я тебя снимала…