И все же вне зависимости от того, откроют дело заново или нет, в душе у Ионы впервые зародилась надежда хоть на какую-то вероятность получить ответы. Людей, непосредственно отдавших приказ похитить Тео и выполнивших его, возможно, уже нет в живых, но остались стоявшие над ними. Безликие воротилы, чьи слова вершили судьбы и отнимали жизни. Его сына тоже. Иона не знал, как на них выйти, но если Элиана Салим указала ему на Ану Донаури, значит, она должна знать других. Разыскать Салим нелегко, но с этого можно начать.

Во всяком случае, Иона впервые за долгое время ощутил, что у него есть цель. А за этим ощущением таилось нечто иное, столь хрупкое, о чем Иона даже и помыслить боялся. Потому что, несмотря на все слова Гевина, несмотря на голос логики, по-прежнему не существовало четких доказательств, что Тео убили. Иона прожил последние десять лет с ошибочной верой в то, что его сын утонул, и вера эта основывалась лишь на найденной в трубе кроссовке. Теперь даже ее не осталось. Лишь утверждение, что «изменить уже ничего нельзя». Иона знал, насколько опасным бывает самообман, но это не воспринималось как отрицание. Ему осталась даже не надежда, лишь крошечный лучик ее.

И его оказалось достаточно.

– Вы Иона Колли?

Он обернулся и встал с парапета, когда к нему приблизился приземистый мужчина с мощными ногами. На нем была распахнутая, несмотря на холодную погоду, короткая прямая куртка из шотландки. На шее поблескивала золотая цепочка.

– Да, это я.

– Рановато вы. – Из густых бровей мужчины торчали волоски, похожие на ножки дохлых пауков. Он с сомнением посмотрел на палочку Ионы. – Вы сможете шагнуть на борт?

– Как-нибудь справлюсь.

– Как знаете. – Он вытащил из кармана куртки связку ключей на брелоке в виде пробкового поплавка. – Значит, вам нравятся тьялки?

– Что-что?

Он остолбенело посмотрел на Иону.

– Тьялки. Это он и есть – тьялк, голландская самоходная парусная баржа. Вы что, даже не знаете, что покупаете?

– Я пока еще его не покупаю.

После случившегося на прогулочном катере Гевина Иона понимал, что верх извращения даже думать о такой покупке. Однако подобная мысль смутно тревожила его уже давно, и он не мог от нее избавиться. Настало время начать все заново, и несмотря на то, с чем связано для него это место, баржа манила его с момента, когда он ее впервые увидел.

Она словно… вот прямо для него.

– Предупреждаю, тут понадобится масса работы, – сказал ему мужчина. – Мой брат два года провел в доме инвалидов и был не в состоянии поддерживать ее в порядке, как раньше.

– Ничего страшного.